1 глава скачать
2 глава скачать
3 глава скачать
4 глава скачать
5 глава скачать
 

Перейти к главе: 1 2 3 4 5

Поддержать проект:
Карта Сбербанка России: 4276 3100 2865 1711
Яндекс Деньги: 410012424668041
WebMoney: R743808668084
QiWi +79835182691
www.donationalerts.ru 

Экспедиция "На каяке до океана" или "Через всю страну от юга до севера" 
Водный поход от Кызыла до Диксона



Глава 1. «Зачем это все»

Добрый день, уважаемые читатели, если у вас день, или вечер, если вечер. Приятного вам аппетита, если едите или хорошего отдыха, если отдыхаете. В общем, всего вам наилучшего, уважаемые.

В первой части мне бы, как автору сего «шедевра» хотелось пояснить всем вышеперечисленным и ниже забытоупомянутым для чего это все. Для чего я пишу, а вы, соответственно, уважаемые, читаете.

У каждого наверное есть мечта. Не так ли? Вот у тебя, друг мой, какая? Может новая машина? Может повышение на работе или вообще, стать там самым главным? Может добиться чего-то конкретного? А может отправиться в тихий городок где то на юге Франции, Парижа, Испании или Праги? У каждого есть мечта. Так или иначе. У кого-то реальная, а у кого-то размытая. Но есть. У каждого своя.

Моя мечта – отправиться в путешествие. Взять каяк, весла и снаряжение. Взять еды, видеокамеры и квадрокоптер. Взять это все, погрузить в машину и отправиться на юг страны, туда, где встречаются Европа и Азия, в сердце так сказать Азероппы, или как ее там, а-а-а-а, Евразии, во! В не большой городок в такой же не большой республике… Течет там могучая, славная река Енисей, аккурат перед городком, если ехать из моей Хакасии в Туву, под названием Кызыл. Так вот. Мечтаю я, милые друзья, взять все вышеназванное плюс еще кой чего, на описание которого уйдет не один, к сожалению лист, погрузить в каяк и в одиночку, только на собственных руках отправиться в путешествие по Енисею.

За 120 дней я хочу преодолеть расстояние в 3600 километров. Получится это у меня? А кто его знает? Может и получится, а может и вовсе нет, но мечта на то и мечта, не так ли, друзья, чтобы мечтать. Чтобы думать, желать, хотеть. Не каждой мечте суждено сбыться, далеко не каждой. Потому она и мечта, потому о ней и мечтают. Моя же мечта реальна.

Далеко ни один путешественник пытался преодолеть этот путь, именитые путешественники, не то что я, балагур и балабол, как называют меня некоторые друзья. Но еще никому это не удалось. Почему, спросите вы? Да потому что трудно, потому что долго.

Что такое 3600 километров? С чем их сравнить, чтобы сразу о-о-о-оп, и стало понятно? Чтобы представилась и в душе так «Ааааах»!? 3600 километров, это… Это… это три тысячи километров. И еще пять сотен. И еще сто. Для меня это тоже только числа. Цифры. Я и сам-то не особо представляю, сколько это, сколько раз от Земли до Луны или вообще ни разу, знаю только, что много, очень много и еще чуть-чуть.

Что бывает с мечтой, если она не сбывается? Она так и остается мечтой. Вот сейчас я сижу дома и с задумчивым видом пишу этот текст. А сердце бъется, руки гудят, тело ноет, душа рвется туда. Туда к месту с эфемерным и пока не реальным названием «Старт» чтобы потом добраться до еще более нереальной точки «Финиш». Я решил реализовать пока что, свою мечту хотя бы так. Черными строками, буковками, на белом листе бумаги. Ну, пока еще электорнной «бумаги». Я сижу в тепле, накормлен, отдохнувший и видится мне, друзья, мой поход радужным и беззаботным, пока я тут, в тепле, накормленный и отдохнувший… Но что меня ждет впереди, голодного, холодного и уставшего? Я не знаю, а вы? Вы наверное тоже.

Так вот. Решил я в этих самых строчках написать… нет не так… Придумать, да, так вернее и точнее. Придумать этот самый поход. Реализовать его пока хоть в чем-то.

Несомненно, герой мой пройдет этот путь, выйдет из всех передряг с честью и улыбкой на устах, но для этого, друзья мои, мне, как автору придется придумать ему ситуации и вывести, а вместе с ним и вас и самого себя из коварных ловушек, связанных с погодой, настроением, самочувствием, дикими животными и прочими бедами, полубедами и недобедами, с этой самой улыбкой на устах.

Что ж, пожалуй вот зачем я пишу. Чтобы мечта не осталась мечтой. А реализовалась хотя бы здесь, в моих фантазиях и мыслях, идеях и рассуждениях. А вы, дорогие, и глубокоуважаемые читатели, если еще не умерли со скуки и не отбросили сей «шедевр» в угол, или не нажали крестик в верхнем правом углу, не выключили аудиокнигу, или иным способом не прекратили чтение сего бреда, поможете мне. Подкините идей, натолкнете на мысли, на неточности и ошибки. Ведь маршрут я составлял по картам и фотографиям. По чьим-то рассказам, басням и словам. Где-то я, возможно, напишу, что заночевал герой мой ну, скажем, в деревне, у сердобольной бабушки, а на самом деле и от той деревни и от той бабушки уже ничего-то по сути не осталось давно, кроме как серых развалин, а ведь в маршруте она есть. В общем, друзья, я буду писать, а вы читать еще на стадии создания, думаю, так и вам и мне будет удобнее. Рад видеть вас друзья на своей страничке в «ВКонтакте» для того, чтобы вместе творить, придумывать и воплощать мечту. Ну а тем, кому посчастливится все же прочитать рассказ, хм, книгу, роман, называйте как хотите сей, как я уже писал выше бред, до конца, законченный, готовый к изданию, тем я скажу так: «Если вы читаете эти строки, значит хотя бы одно дело я довел до конца».

 

 

Глава 2. «Любая дорога начинается с первого шага…»

–1 день. 0 километров.

02 часа 27 минут.

 

Николаю не спалось… Подушка была слишком мягкой и слишком жесткой одновременно. Под одеялом было слишком жарко и слишком холодно. Вокруг было слишком тесно и слишком просторно. Было как то слишком не так. Переворачиваясь с боку на бок, с бока на спину, а со спины на живот он никак не мог успокоить. Тот нервоз и напряжение, что зародилось еще накануне, не смотря на то, что весь день прошел в заботах и печалях, в сборах и укладке снаряжения, его проверке, перепроверке и переперепроверке. Нужно было учесть все, ничего не забыть. Обычный его девиз «Что забыл, то мне не нужно» здесь уже не работал. Впереди его ждало приключение всей его жизни. Воплощение мечты. Рядом дремала супруга. Она делала это спокойно и беззаботно. Рядом, где-то на полу фырчал котенок, на кровати, в ногах, ему вторил кот, а где то на шкафу кошка. Николаю не спалось… Тревога зародилась и укоренилась где-то в животе и никак не отпускала. Крутила внутренности, изматывала душу. Казалось бы все уже просчитано на много раз и проверено, но каждый раз казалось что он все-таки что-то не учел, что-то упустил. Мерзкое, липкое чувство! Мысленно перебирая в голове список со снаряжением он лежал с закрытыми глазами, представляя как берет ту или иную вещь и кладет на свое место, вспоминая, делал ли это днем. Такое не хитрое занятие он проделывал накануне каждого похода и зачастую оно часто его спасало. Вот веревка с карабином, она в подсумке. Твердая, синяя, длинная и надежная. Пальцы скользят по ее шероховатым краям, укладывая в сумочку-подсумок, а его – в рюкзак. Вот подсумок с аптечкой. Пальцы привычно расстегнули застежку, взгляд пробежался по лежащим на своих местах шприцам, ампулам и таблеткам. Это тоже в рюкзак. Вот коробочка с флешкартами для видеокамеры, в ней раз, два, три, пять, девять, одиннадцать… Одиннадцать? Нет еще раз, раз, три, пять, девять, тринадцать… фуф, нет, все верно, тринадцать пластиковых карточек каждая по 32 гигобайта, вот съемный внешний жесткий диск, вот провода… провода? Да вот точно, вот они. Точно. Все это в сумку с электроникой. И так каждую вещь, каждую мелочь, уже в который раз…  Казалось мозг не в состоянии запомнит все, но на практике выходило, что может. Каждую мелочь, каждую вещичку сегодня днем он внимательно брал в руки, ощупывал, проверял и клал на свое место. Задумчивый и собранный. Супруга, молодая не высокая девушка, с темными и длинными волосами, собранные в тонкую и длинную косу сидела на краешке стола и молча наблюдала за его движениями. Еще ни разу он не был так сконцентрирован, напряжен. Казалось, что любое слово могло сломать, повредить, разбить эту звенящую в воздухе напряженность. Она просто сидела и в ее больших глазах можно было прочесть тоску, ведь он уходил… Уходил далеко и на долго. Ей казалось, что если бы он уходил от нее к кому-то, навсегда, то она бы переживала на много меньше. Наверное это его напряжение передалось и ей. Весь день она наблюдала за его сборами, поглаживая спящего на коленях лохматого, поистине гигантского кота-великана, который мирно спал, изредка шевеля ушами, усами и другими частями своего кошачьего тела.

День пролетел незаметно. Настал вечер, а за ним – ночь. Николай сунул руку под подушку, чтобы нашарить телефон. Неудобно вывернул ее, в правом плече что-то неприятно потянуло, слегка кольнуло. Опять эта старая рана, а он то уже надеялся залечил ее. Достал телефон. Нажал кнопку. Экран тускло засветился. 2 часа 27 минут… До рассвета совсем чуть-чуть. В 6 должен заехать брат. Вместе они погрузят вещи в арендованную у общего друга «Газель» и тронутся в путь. С того момента пути назад не будет. Только вперед, или как говорят Казахи – «Алга!», а ведь у них, как известно, нет слова «назад», есть «Развернулся и Алга!».

От чувства, что назад уже после того, как сядет в неудобное пассажирское кресло – не будет, кроме как одолеть первую част пути в одиночку, полагаясь только на свои знания, и силу тела, силу духа, вновь что-то заерзало где-то в животе, и казалось бы навалившуюся дремоту вновь откинуло куда-то за пределы комнаты.

– Не спишь? – Вдруг спросила Лидия, повернувшись к парню лицом.

Тот тяжело вздохнул, видимо своими верчениями словно в одно место ужаленный «полосатым мухом» он не только себе спать не давал. Как бы подтверждая это, с пола тихо, сонно мякнул котенок, кот в ногах постели отозвался глухим «Уууммм», а кошка на шкафу фуркнула и сладко зевнула.

– Ага. Не спится, – ответил он, обнимая жену. – Разбудил поди, спать не дал?

– Да где тут уснешь, – улыбаясь в темноте ответила Лидия, – Прям чувствую, что волнуешься. Что-то не так?

Николай помолчал. Прислушался к себе.

– Да нет, просто переживаю, – наконец-то ответил он, сдвигая в сторону перешедшего тяжелой, но тихой поступью от ног к груди человека кота, – Волнуюсь.

Лидия молчала. Потом тихо проговорила: – Это понятно, я тоже переживаю за тебя. Волнуюсь. Надо выспаться, завтра у тебя тяжелый день будет.

Она улыбнулась. Не смотря на полную темноту он это скорее почувствовал, услышал в голосе любимой, чем увидел глазами. Он ведь не кот, который сейчас настойчиво перебирал лапами, упершись ему в грудь, требуя внимания и к себе. За столько лет он уже научился по голосу, по мимолетному жесту узнавать когда она улыбается, или сердится, говорит серьезно или шутит. Вот и сейчас он ощущал ее улыбку, и на сердце как-то становилось спокойнее. Люди уснули. А вместе с ними вновь сладко потянувшись и зевнув уснул котенок где-то внизу у кровати на тапках хозяйки, с коротким «Мрмяу» рядом задремал кот-великан, свесив свои усы и кисточки на ушах. На шкафу, еле слышно шурша, перевернулась кошка.

 

0 день. 0 километров.

6 часов 4 минуты.

Утро настало внезапно. Будильник, как ему и полагается в такие ответственные моменты, призванный будить и бесить своих хозяев в будние дни, поднимая их тушки и заставляя идти на ненавистную работу, молчал. Нервный звук вибрирующего телефона под подушкой разбудил Николая, заставив резко дернуться, вздрогнув всем телом. Быстро нашарив аппарат, он поднес его к глазам. На экране светилось слово «Брат» и три иконки «ответить на звонок», «сбросить звонок» и «отправить короткое сообщение». Как бы сейчас он хотел отправить ему сообщение, да не короткое, а емкое, в котором бы сообщалось все, что он думает о столь раннем звонке. Где это видано будить людей в такое время… И тут по телу пробежала молния, согнала сон. Вспомнил. Проснулся. Ткнув плацем в экран, сухо и хрипло ответил.

– Да!.. – после секундной паузы, на фоне грохота едущего автомобиля раздался голос брата.

– Дрыхнешь что ли?

– Встаю, – проворчал Николай, медленно откидывая одеяло одной рукой и аккуратно садясь, чтобы не разбудить супругу. – Будильник, падла, не сработал… – он аккуратно перебрался через кота все также спящего в районе ног своих хозяев. Спустил одну ногу, ощупывая пол, дабы не придавить как всегда не вовремя попадающегося под них котеныша, который словно телепат знал, куда хозяин в очередной раз поставит ногу и норовил лечь именно туда, чтобы потом с гневным «Мяк!» выскочить, неприменув случаем еще и обшипеть хозяина той самой ноги. – Что, едешь уже? Когда будешь?

– Да, выехал, ну где-то минут через 15, – отозвался голос в трубке. – Заеду еще домой, я от Костяна еду, машину забрал, там надо из кузова коробки выкинуть, а то каяк твой пихать некуда.

– Хорошо, – ответил Николай, – Я щас оденусь и на улицу выхожу, подъезжай.

Брат что-то согласно буркнул в телефон и отключился. Волнение вновь окутало парня. В ногах и руках появилась предательская дрожь. Лида открыла глаза, посмотрела на него.

– Все, едет? – тихо, сонно проговорила она и сладко потянулась, зевнув.

– Ага, – натягивая штаны ответил парень. – Минут через 15-20 сказал.

– Ну, тогда точно через полчаса, не раньше, – выбираясь из под одеяла все также потягиваясь ответила девушка.

Взгляды их встретились. Одевшись, Николай подошел к жене и нежно прижав к себе, обнял, зарылся носом в ее волосы, поцеловал в щечку. Отстранил и робко заглянул в глаза. Когда-то давно, еще те же пол года назад, при слове «Экспедиция» в ее глазах ничего не отражалось. Дело это казалось далеким, не реальным, размытым, несбыточной, простой фантазией. Но шло время, шла зима. Разговоры об экспедиции заводились все чаще. Все чаще в ее глазах он замечал пока еще далекую тень. Тень чего-то грустного, печального. И чем ближе наступала весна, тем этой самой тени становилось все больше. Вот и сейчас он ожидал т боялся увидеть ту самую печаль в ее глазах. Николай знал, что если увидит в этих некогда радостных глазах ту самую тень, то никуда не пойдет. Почему? Потому что, скорее всего, боится. Но на удивление, сегодня в глазах супруги он видел лишь решительность и радость. Радость за него. На душе тот час же стало легко и радостно, весело и светло. Глядя в них, в такие родные и светлые глаза он понимал – сейчас он не то, что походец это маленький и жалкий одолеет, он одолеет горы, океаны и все маршруты мира разом!

 

Каяк, желтая сигарообразная пластиковая лодка стилизованная под фильм «Трон», со стекающими черными полосами по изгибам и впадинкам, переходящими в красные капли легко поместился в кузов. Рядом уместились два герморюкзака, в виде такой же сигары желтого цвета, пара коробок с провизией и черный 80-литровый рюкзак, увешанный различной формы и размеров подсумками.

День обещал быть солнечным. Солнце вставало над горами, что стояли сразу за рекой не далеко от поселка. Где-то начали свою радостную трель птицы. Вдалеке за школой прогромыхал на лежачих «полицейских» грузовик, а в конце улицы залаяла собака. Братья сноровисто закрепили груз, чтобы его не мотало из стороны, укрыли полиэтиленом, чтобы пыль не осела на вещах и плотно закрыли полог «Газели». Каяк целиком не поместился, пришлось обмотать тент вокруг него и вывесить красную тряпку.

Долгих проводов не было. Не хотелось затягивать расставание, ведь с каждой секундой тоска на душе ощущалась все больше и больше. Николай спрыгнул с подножки кабины, подошел к Лидии. В глазах у нее сверкала слезинка. Ничего не говоря, они обнялись. Нежно прижались друг к другу. Он вдыхал запах ее волос, она впитывала его запах. Родной, знакомый, который не почувствует рядом еще минимум две недели. Через такой срок должна завершиться первая часть экспедиции, после которой и будет решено, идти ли дальше, или стоит отложить до следующего года. На календаре 1 июня, выход очень задержался из-за неохотно приходящей сперва весны, а за тем и лета. С минуту они стояли рядом. Стояли и молчали. Мысли у каждого были свои, их было множество, хотелось сказать что то важное, но никто не решался заговорить первым.

– Ехать надо, – раздался голос Дмитрия, который постоянно поглядывал на часы, – А то не успеем…

Ехать было надо, как бы не хотелось остаться. Лидия нежно отпрянула. Посмотрела супругу в глаза. Губы ее дрогнули.

– Возвращайся. Буду ждать, – проговорила она, сдерживая ком, вставший в горле, затем замолчала, напустила на себя маску деловой, уверенной в себе женщины,  уверенной в нем и добавила, – Ты обязательно справишься. Возвращайся с победой.

– Вернусь, – коротко ответил он, – Обязательно вернусь.

Они вновь обнялись. Поцеловались и снова прижались друг к другу.

В подсумке, висящем на поясе у Николая тихо, но настойчиво провибрровал телефон.

Нужно было ехать. Дмитрий докурил. Хлопнул дверью, обходя и осматривая машину перед поездкой, попинывая колеса и заглядывая под днище. Николай выдохнул, отстранился от супруги. Казалось, можно было сказать … нужно было сказать еще очень много слов, правильных слов, чтобы попрощаться, но как-то не выходило. Лидия коротко махнула и пошла в дом, скрывая текущие слезы.

Братья забрались в машину. Младший на место водителя, старший – на пассажирское. «Газель» рыкнула, завелась и тронулась в путь.

* * *

В машине неимоверно трясло. Дело было не в подвеске, а плохой дороге. Дмитрий аккуратно выбирал дорогу, чтобы не растрясти груз. Николай достал из кармана брюк с большим количеством накладых карманов резинку для волос. Собрал на затылке под развернутой козырьком назад кепкой не большой хвост волос, стянул.

– Постригись, – укоризненно проговорил Дима, засекая по привычке время отъезда на телефоне, убирая его на приборную панель. – Че такой лохматый то?

– Неее, – протянул Николай с ухмылкой, – Пусть будут, я ж типа путешественник теперь.

– И бороду побрил бы…

– Ну ага, я ее что зря, две недели отращивал, и так считай сбрил все что было…

Дмитрий цокнул языком.

Они были братьями. Родными, но при этом мало походили друг на друга. Старший носил не очень, но длинные волосы до плечь, и почти никогда не снимал кепку, младший постоянно коротки стригся. Старший носил бородку, в разный период своей жизни меняющую статус от «секси» до «чародея» через «бомжа» и «капитана дальнего плавания», младший – аккрутно и гладко брился, не вынося даже суточной щетины на щеках и подбородке. Старший был мечтатель с самого детства, младший реалистом. В детстве меж них была лютая вражда, как и у многих подобных детей. Разные друзья, разные цели в жизни. Став старше братья сблизились, сохраняя при этом собственные взгляды на жизнь, но, не посягая на мировоззрение другого брата. Безобидные шутки, прикольчики, порой понятные одним им, все как у лучших друзей. И теперь младший вез старшего. Не просто вез, как делал это тысячу раз до этого и в снег и в дождь и при свете луны или под палящим солнцем НА или ИЗ очередного похода на день, два, а то и три, а вез, в неизвестность, в большой, серьезный поход. Сказать, что он волновался за старшего – ни сказать ничего. Да, снаружи он серьезен и чуточку сердит, а внутри все-таки переживал… Было что-то внутри, что набирало силу, какое-то предчувствие.

Телефон в руках у Николая вновь задрожал, когда тот только-только достал видеокамеру, дабы снять не большое вступление к своему фильму. Дисплей высвечивал различные уведомления. Перед отъездом они втроем, Николай, Лидия и Дмитрий сделали общее фото на фоне грузовика со снаряжением, на борту которого гордо красовалась надпись, выведенная по трафарету на белом куске натяжного потолка «Экспедиция «На каяке до океана», которую парень загрузил в разные соцсети. Теперь на телефон десятками посыпали различные сообщения, комментария и пожелания. Телефон вибрировал не переставая. Быстро отфильтровав знакомых от незнакомых людей, набрал и отправил им слова благодарности.

 

* * *

Ехали долго. Дорога из Хакасии в Туву была очень живописной. Степи постепенно обрастали жиденьким лесом, перешедшим незаметно в хвойный, а затем и в таежный. Равнины стали более кривыми, тут и там стали встречаться холмики, которые постепенно превратились в живописнейшие скалы и перевалы Западных Саян. На перевалах воздух заметно похолодел. Небо заволокло тучами. Еще пару часов назад светило жаркое солнце, и братья щурили глаза, а теперь приходилось всматриваться в серую пелену тумана и туч, которые зацепившись за горные пики, окутали все вокруг.  По краям дороги еще лежал снег.

– Интересно, а водохранилище вскрылось? – с тревогой в пустоту проговорил Николай, провожая взглядом очередной сугроб у дороги.

– Ага, прикинь, – почти сразу залихватски отозвался брат, – Приезжаешь, а там лед еще, что делать будешь? Весла в руки и по льду, – оторвав обе руки от руля он изобразил что-то, похожее на работку палками лыжника, – До самой ГЭС, – добавив, рассмеялся он.

Николай тоже улыбнулся, но на сердце стало не много тревожнее. Может докупить продуктов по дороге, чтобы если что, неделю перекантоваться, пока не вскроется, думал он, а хватит ли недели, а что делать, если еще лед? Пробиваться, идти по берегу? Вроде уже тепло, даже жарко должно быть…

– А твой этот, – отсмеявшись добавил Дмитрий, видя, что улыбка старшего брата явно натянутая, – Вертолет, не долетит отсюда? Тут по прямой-то наверное не много?

Квадрокоптер, взятый с собой для красивой аэросъемки а также разведки, упрямо именуемый Младшим «вертолетом», являлся гордостью Старшего. Новенький, маленький, но довольно быстрый, и удобный в обращении, да к тому же с отличнейшей камерой, временем и дальностью полета был куплен не так давно. На «Мавик» удалось накопить всеми правдами и не правдами. Ни один магазин по началу не соглашался дать его в аренду, не то, чтобы вовсе подарить, но за месяц до отправки, в мае, Николаю на электронную почту пришло письмо от одного магазина радиоуправляемых игрушек, с согласием дать рассрочку, с отсроченным платежом, при условии оплаты ¼ стоимости аппарата. Практически не думая, Николай согласился и теперь маленький, со сложенными лучами «квадр» лежал в подсумке на поясе. Само собой, отсюда долететь до водохранилища он бы не смог, но вот на подъезде к нему, эта задача казалось посильной. В очередной раз Николай мысленно посетовал на то, что не согласился, а вернее не смог по причине жесткой экономии финансов отправиться на старт другой, более длинной дорогой, которая проходила аккурат не далеко от Саянского водохранилища, там, где оно далее из широких просторных степных берегов стискивалось скалами, покрытых тайгой.

* * *

«Газель» довольно шустро для автомобиля такого размера покоряла серпантины и перевалы. Чем выше братья поднимались, тем температура воздуха становилась все ниже. Туман уже не стелился сплошным облаком, а лишь изредка вытекал жидкими струйками на дорогу и клубился, закручиваясь в спирали за проезжающими впереди них автомобилями. Воздух стал более чистым.

Машина остановилась на очередном повороте, где дорога, сделав правый поворот, резко ныряла под железобетонный свод, выстроенный здесь из-за близости стоящей скалы, с которой не редко осыпались огромные камни. «Полка», так называлось это место, росла из года в год. Братья помнили ее еще совсем короткой, буквально 50-100-метровым туннелем, наспех возведенным здесь после очередного обвала. Серая, обшарпанная стена справа, хлипкий потолок и редкие колонны, слева, меж которыми просматривалась голубая даль тайги, где практически на самом горизонте можно было рассмотреть в скале фигуру спящего великана – Спящего Саяна. С первого взгляда казалось, что это просто скала, с острыми и неправильными спусками и выступами, но когда говорили, что именно там изображено, мозг живо превращал покатый северный спуск в волосы, а возвышенность в лоб, не большой взгорочек в нос, и далее в лежащее тело огромного великана, который как бы сложил руки на груди.

Перед полкой, на специально площадке, останавливались практически все и практически всегда. Живописнейший пейзаж располагал к наикрасивейшим фотографиям и видеосъемкам. К тому же место это находилось практически посередине тракта, где можно было ненадолго передохнуть и размять ноги.

«Газель» скрипнув, остановилась. Братья выбрались из машины. Младший закурил, кутаясь в синюю куртку-пуховик, Старший плотнее застегнул черного цвета, словно уголь, «Горку».  Поправил подсумок с квадрокоптером. Взял в руки с сидения штатив, с видеокамерой.

– Вот, друзья, – начал он, медленно обводя электронным глазом камеры просторы, снимая панораму. – Добрались мы до «полки». Ветер здесь довольно сильный, впрочем, как почти всегда. Снега еще не думают сходить с вершин, но кое-где внизу уже видны довольно обширные проталины. – Николай плавно перевел план вниз, в долину и увеличил некоторые зеленые полянки.

Отсняв еще несколько кадров и надиктовав свои впечатления, призадумался. Давно думалось ему снять «Полку» со стороны, с высоты птичьего полета, но рисковать побоялся. Ветер был очень сильным и порывистым. Конечно, его механическая птица справится с таким ветром, но не хотелось  попусту расходовать запас аккумулятора. Аккумуляторы, которые могут его зарядить убраны в рюкзак, а рюкзак упакован в кузове. Лезть за ним, перекладывая вещи, не хотелось (здесь и далее квадрокоптер героя заряжается от простого пауэрбанка, что в реальности не возможно сделать, требуется особый 19-вольтовый генератор, здесь и далее автор упросил описания). Еще не много полюбовавшись величественными перевалами, братья двинулись дальше.

 

0 день. 0 километров.

15 часов 40 минут. Мост перед городом Кызыл.

Через город братья не поехали, повернули на не большой кольцевой развилке. Свернули перед самым мостом через реку, которую было видно еще издалека, когда «Газель» спускалась с небольшого холмика. Сердце у Николая в тот момент застучало, словно паровой молот, движения стали более резкими, нервными, живот неприятно скрутило. Вот оно – место старта. Отсюда и начнется его путешествие, которое казалось чистой авантюрой. Назад пути точно нет. Остановились братья возле большого синего указателя, где белыми объемными буквами было написано, что-то на местном языке, а ниже по-русски «Источник «Бобры».

– Смотри, – хмыкнул Дима, – Сгрызут ночью, лодку твою, бобры эти…

Николай промолчал. Волнение и выплеснутый адреналин не давали ему адекватно соображать. Воздух, казалось, пьянил, земля качалась, руки тряслись. Он вышел на берег. Кое-где уже пробилась зеленая трава, и даже какие-то цветы. Снега не было. Река была быстрой. Вода слегка отливала коричневым цветом из-за паводка, который несся с гор, срывая с берегов мелкий кустарник и глину. Кустарник и деревья цеплялись выше по течению, а здесь лишь кое-где оставалась мелкая ряска, да грязевого цвета полосы. На взгляд течение было никак не меньше 10-12 километров в час. Одним словом, быстрым. Очень быстрым. Это внушало уверенность, что первую часть пути он пройдет быстрее, опережая график, но и пугало. Ниже по течению, где река становилась более мелководной и теряла свои основные русла среди островов, из-за не правильного выбора он мог попасть в неприятности. Завалы в не больших протоках, высокие или напротив, заболоченные, залитые берега, отравленная мусором и отходами жизнедеятельности человека вода, все это скрывало угрозу.

– Ну что, давай разгружаться? – Спросил брат, – Или все же завтра?

По первоначальному плану в путь Николай собирался отправиться лишь на следующий день после прибытия. Часы показывали 4 часа вечера, до заката оставалось менее 6 часов. Возвращаться домой Дмитрию пришлось бы уже в темноте, и по этому он решил заночевать или в машине, или где-то снять дом на сутки, ну а раз машина все равно пока остается здесь, а спешить особо некуда, то и Николай по одному из планов должен был остаться на берегу, а сойти на воду лишь ранним утром следующего дня.

– Да наверное завтра, с утра, – с успокаивающейся дрожью в голосе ответил старший брат, не спуская глаз с реки. – Сейчас поснимаю, раскидаем вещи в каяке, а утром на воду скинем. Ты в машине будешь ночевать или поедешь куда-то?

– Да в машине давай тогда, место есть, – прикурив и закрывая язычок сигареты от ветра сказал Дмитрий. – Ты давай вон, – он указал рукой на кузов, – спальник доставай, начинай привыкать, как в пути то спать будешь?

Николай улыбнулся.

– Ну, я еще высплюсь в спальнике, надо плавно привыкать, сегодня в машине, а завтра уже в полную силу…

– Ага, – оборвал Младший – По-хардкорному…

Теперь улыбались оба.

На ночлег машину отогнали чуть ниже по течению, в удобное местечко, среди ив. Прямо у реки была отличная большая площадка, на которой видимо местные жители частенько останавливались на пикник. Это местечко Николай случайно приметил с дрона, когда делал облет реки, снимая ее с разных углов.

– Удобная штука, – отметил тогда Младший. – Ты так и в пути можешь, пролетел вперед, посмотрел места для ночевки…

– Угу, – отозвался Старший, – Я так и планировал.

В действительности о таком Николай и не думал как-то, а получилось спонтанно. Однако отметил для себя такую возможность, ведь не сложно поднять дрон и слетав вперед, на 2-3 километра, отыскать удобное место для ночлега, да и рукава реки отследить таким образом казалось очень даже реальным.

Пока Николай занимался лагерем, Дмитрий скатался в город, привез кое-чего съесть и кое-чего выпить. Николай сперва укоризненно посмотрел на младшего, но в итоге согласился. Остаток дня они провели в разговорах, которые изредка Николай прерывал различной съемкой, да проверкой снаряжения. Солнце клонилось к закату. Нервы парня постепенно успокоились, река больше не казалось страшной, как это бывало каждый раз, когда он приезжал на неизвестную местность. Мысль о том, что завтра он отправится в свое самое сложное путешествие жизни перестала пугать, а лишь волновала, но делала это приятно.

 



Глава 3. «Один в чужом краю»

1 день. 0 километров.

6 часов утра. Мост перед городом Кызыл.

 

Утро настало как то быстро, не смотря на то, что ночью приходилось пару раз просыпаться. Первый раз из-за шумной компании на двух машинах, подъехавших к ним и вставшими на берегу. Позднее, они, конечно, уехали, но только после того, как братья, изрядно оскорбленные таким наглым присутствием незваных гостей, выбрались из машины и быстро, четко раздали указания «гостям» пинками, матом и угрозами. Заставили «незваных» ретироваться. Затем просыпался из-за холода, который  пробрался под куртку из-за остывшего металлического кузова машины. Николай мог бы с уверенностью сказать, что сегодня он выспался. Давно его не посещало это чувство. Слишком давно. 12 лет без остановки, каждый будний день, а бывало и в выходной, без отпусков и больничных он вставал и шел на работу. В жар и в холод. В дождь и ветер. Каждое утро. В конце концов усталость с годами лишь усиливалась. Последние пол года он явно ощущал дикую усталость, нежелание вставать и идти на ненавистную работу, делать изо дня в день одно и тоже. Видеть одних и тех же. В редкие дни, когда ему удавалось на выходном, освобожденном от домашних и других дел вырваться в коротки поход, он по-настоящему отдыхал. Тело его конечно уставало, и очень сильно, но душой он все же отдыхал. Не смотря на холод, который всегда к утру пробирался в спальник, на отсутствие каких либо комфортных условий, на тяжесть рюкзака, он старался каждые свободные выходные вырываться на природу. Там он высыпался. Там он отдыхал. Сегодня было тоже самое. Ближе к утру, когда небо на востоке стало светлеть, организм его сам, без ведома хозяина подал сигнал мозгу на плавное пробуждение. Несколько раз Николай просыпался, но снова проваливался в дрему, с каждым разом отмечая то, насколько небо становилось светлее. В очередной раз он открыл глаза и понял, спать ему больше не хочется. Еще не много полежав в спальнике, приводя мысли в порядок, он решительным движением расстегнул молнию и выбрался из него. Полуразложенные кресла не позволяли спать на них словно на кровати, и по-этому тело изрядно затекло. Младший спал рядом, на водительском сидении, смешно перегнувшись, сотворив из своего тела такую позу, что Николай не позавидовал самочувствию брата по пробуждению. Левая рука смешно перекинута через голову, свисает справа. Левая нога согнута в колене и упирается в приборную панель, правая согнута под непонятным углом и уходит куда то вниз и вправо под сиденье, тело изогнуто словно бублик. Зевнув, Николай протер рукавом запотевшее боковое окно, приоткрыл форточку. В кабину ворвался свежий, холодный воздух. Дмитрий как-то странно хрюкнул, снял руку с головы и подложив ее под щеку, перевернулся на бок, уперевшись лбом в окно.

Выходить пока не хотелось. Николай посидел, ежась от свежего воздуха. Завтра ему придется спать не в более-менее прогретой кабине машины а там, снаружи, в этой самой свежести, на берегу реки. От такой мысли по телу пробежалась судорога. Сейчас на нем легкая кофта и тонкие штаны, а завтра будет полная амуниция, и вроде как должно быть тепло. Это утешало, но пока тело говорила об обратном. Вновь дрожь, более частая и рвущееся из груди зевание. Тихо открыв дверь, Николай вышел из машины в утро. Тихо прикрыл ее за собой.

Пройдясь по мокрой от росы траве, чуть хрустящей от инея, он подошел к реке. Стояла тишина. Волны слегка плескались о берег, да где то за рекой кричала непонятная дикая птица, приветствующая новый день.

Солнце плавно поднималось над горизонтом. Когда его диск полностью выбрался из-за холмов, проснулся и Дмитрий. Матеря неудобную позу во время сна, а также «долбанных толобов», не давших выспаться, он отправился в ближайшие кусты по малой нужде. Постепенно в душе путешественника снова просыпалась тревога и волнение. Руки приятно задрожали, тело напрягалось а настроение поднималось, в придвкушении новых приключений.

Наскоро перекусив остатками вчерашних бутербродов, братья принялись за распаковку снаряжения. Первым на берег выгрузили каяк. Сняли пленку, в которую его пришлось упаковывать по пути, специально для этого остановившись практически сразу, отъехав пару десятков километров от Абакана. Николай открыл носовой и кормовой грузовые лючки, проверил, все ли перевозимое в них снаряжение на месте. Жилет, разобранные весла, фартук-юбка, страховочные веревки с карабинами, якорь и гидромешки. Осмотрев тросы, идущие внутри корпуса, которые при помощи педалей управляют хвостовым плавником, и то как он легко откидывается и складывается при помощи боковой ручки, и все, что могло повредиться в пути, стал помогать брату, который практически закончил к тому времени выгружать, вещи.  Сумка за сумкой, пакет за пакетом. На берегу рядом с сигарообразным каяком образовалась приличная горка вещей.

Младший закурил, задумчиво глядя на нее, почесал в затылке.

– И как это все повезешь? Здесь, кажись, не каяк, а катер целый нужен…

– Да нормально, – ответил Николай, осматривая кучу вещей. – Смотри, еда в носовой отсек уберется, те два пакета и коробка, это вот сзади внутри поедет, те пакеты в герму запихаю и вдоль каяка сверху положу, заодно и лючки от протекания в дождь защищу, – объяснял Старший, активно жестикулируя от прилива адреналина в крови. – Телегу сверху положу сзади, с края самого, электронику вперед, а тот вон рюкзак на спине поедет, это аварийка. Мало ли что случится.

– Нуууу, не знаю, – снова почесал затылок Младший и зевнул. – А то придется вон матрас еще надувать и тащить как прицеп, или за вторым каяком ехать.

– Да неее, дома уже упаковывал же, единственное, что так его таскать по суши никак не получится…

– Переломится думаешь?

– Конечно, он хоть и карбоновый но телега видишь какая, – Николай развел руки, как бы показывая что телега узкая.

– Надо было две брать! – Дмитрий докурил и потушил окурок. – Одну сзади, вторую вперед или посредине и поехал по асфальту, – стал размаивать Младший, как бы изображая греблю, с элементами, которых явно не было в реальности. – Зато прикинь, по асфальту гонять можно, так, кстати короче выйдет… –  Братья заулыбались.

* * *

1 день. 0 километров.

7 часов 30 минут. Река Енисей, не далеко от г. Кызыл.

 

Через час все вещи были разложены по своим местам, каяк стоял у кромки воды, готовый скатиться по травянистому берегу и начать своим сильным узким но высоким носом резать водную гладь. Николай облачился в черный гидрокостюм, спасжилет, проверил, лежит ли в кармане спаснабор из ножа, троса с карабином, свистка, ракетницы и водонепроницаемого фонарика, надел водонепроницаемый рюкзачок на спину, поправил и отрегулировал лямки, застегнул пояс. Попрыгал, подвигал руками, повращал телом и немного понагибался. Правая лямка собирала складку на плече, пришлось ее немного ослабить.  Достал из подсумка телефон, набрал номер супруги, дождался ответа после трех гудков.

– Привеееееет, – раздался радостный голос супруги. – Как вы там?

– Привет, – улыбаясь ответил парень. – Нормально. Ночь в машине переночевали, Димка еще тут. Сейчас вот собрали вещи, каяк упаковал, готовлюсь отправляться.

– Классно, – услышал он в трубке. – Как там река, погода? У нас тут дождь с вечера вчерашнего зарядил.

– Пока солнце, – Николай взглянул на горизонт. – Облака ходят, но наверное дождя не будет. Тут холодно еще ночами, сегодня не минус, но около того было, иней вон на траве с утра лежал.

– Ого!

– Но не страшно, я примерно такого и ожидал, в тайге наверное снег еще лежит, перевалы в снегах, ехали.

– Ну понятно. Ладно, удачи тебе, а то меня тут киси уже подняли, топчутся по мне, – ласково потягиваясь проговорила Лидия. – Тебя нет и они на меня все залезли, Жраааать, говорят давай…

– Поняяятно, – протянул парень. – Ну, ладно, буду отправляться. А, – вспомнил и добавил, – Ночью толобы какие то приперлись, спать мешали, мы с Димкой их пинками выгнали, пол ночи потом дежурили, мало ли припрутся. Даже думали машину переставить, но обошлось, а так вроде ничего такого…

– Ох, но нормально все? – не много волнительным голосом спросила девушка.

– Да нормально, виды красивые, уже много наснимал…

– Ну хорошо тогда, удачи, любимый.

– Спасибо.

После разговора, на удивление, стало легче. Николай опасался, что проснется тоска как только услышит ее голос, но вроде пока все было на оборот. Складывалось, что поход этот шел не как обычно,  по-иному. Наконец-то он ощутил, что все идет так, как должно быть, как было задумано.

– Ну что, – с толикой грусти в голосе проговорил он, обратившись к брату, подавая ему руку для рукопожатия. – Надо идти.

– Давай, – ответил Дмитрий, пожимая ладонь брата. – Если что, знаешь, звони, пиши, приеду куда надо…

– Знаю, но думаю, справлюсь. Через 2 недели должен быть дома, крайний срок 3 недели и выйду на связь, если нет, то помнишь где план похода, рация у меня включена в эконом режиме, но думаю, обойдется все. Где связь будет, буду писать, у Лиды узнавайте, а то всем звонить у меня ни заряда ни времени не хватит, но если что, пишите смс, смогу, позвоню…

– Ладно, давай, удачи тебе…

Николай кивнул, посмотрел в глаза брату. Еще что-то хотел сказать, но передумал. Надо было отправляться в путь. Перед отправкой братья сделали совместную фотографию, Николай начитал очередной кусок текста на камеру. Закончив со всем необходимым, он сел в каяк. Натянул поверх отверстия где сидел неопреновый фартук, взял весло в руки.

– Сейчас квадр когда подлетит, – инструктировал он Дмирия, – Тогда толкай, только не тяни, а то тут берег крутой, свалюсь еще на самом старте, вот позор то будет.

Улыбнувшись, Дмитрий взялся за корму каяка, приготовился толкать. Подведя квадрокоптер ближе, выставив ему точки, задав скорость и высоту полета, быстро сунул пульт управления в подсумок, не забыв нажать кнопку видеозаписи. Послушный умный летающий гаджет принялся бесстрастно снимать один из важнейших моментов в истории экспедиции. Ее старт. Дмитрий поднатужился, уперся ногами в землю, толкнул каяк. Тот сперва неохотно, а потом все легче и быстрее заскользил по смоченной заранее траве. Нос каяка коснулся воды, погрузился почти полностью, течение стало поворачивать судно. Николай поддержал себя, чтобы не перевернуться веслом, и плавно сошел на воду. Дернул ручку справа, натягивая трос, который привел в движение руль, откинул его с хвоста каяка и погрузил в воду. Левой педалью парень чуть наклонил судно влево, заставив руль повернуться и вставать слегка под углом по течению, которое увлекало его все дальше и дальше, к центру реки, где течение было самым быстрым. Сердце парня заколотилось сильнее, снова появился мондраж, волнение и страх. Квадропотер звенел где то сзади и справа. Выключив запись, Николай отправил его обратно, к брату, управляя судном лишь педалями. Зависнув над грузовой «Газелью», Николай с высоты наблюдал за братом. Тот помахал рукой прямо в объектив и жестом велел лететь обратно. Двинув правый рычаг управления на пульте влево и вправо несколько раз, Николай покачал коптером из стороны в сторону, так, как это делают пилоты вертолетов, давая знать, что понял его и отправил его к себе. С этой минуты он остался один на один со своим походом, с природой, с рекой. Конечно, единение это будет не полным. На своем пути он будет встречать людей. Корабли и лодки. Города и села. Отдыхающих и рыбаков на берегах. Но это будет не часто и не всегда. Здесь, в верховьях пока еще не редка будет такая встреча. Сложнее будет в промежутке, где широкий разлив Сайнского водохранилища войдет в узкий каньон из скал и до самой Саяно-Шушенской ГЭС – чуда платиностроения, одной из самых больших подобных станций в стране.

– Ну, вот, я и отправился в путь, – начал Николай очередную видеозапись, когда немного отошел от места старта и разобрался с течением. – Здесь начинаются первые километры моего путешествия. Сейчас, будучи еще на старте я не могу представить, что ждет меня впереди. Возможно, поход будет наполнен интересными приключениями, а возможно, скучен до банальности. Возможно, мне удастся преодолеть весь маршрут, а возможно я пройду лишь его часть. Пока для меня это великая тайна, но вы то, уважаемые зрители, наверняка уже все знаете, ведь для меня это будет будущее, а для вас уже прошлое.

* * *

Весло мерно опускалось и поднималось, толкая длинное сигарообразное тело каяка «Отиум-2» вперед с обычной скоростью 60 гребков в минуту. Руки уверенно сжимали весло, не выпуская и не давая прокручиваться, натирать мозоли. Глаза следили за рекой, берегами, выискивали интересный ракурс для съемки. Солнце поднялось выше над горизонтом, стало припекать даже не смотря на довольно холодный временами ветерок. Тело потело в неопрене. Пройдя час в таком режиме Николай решил слегка раздеться. Река уже была понятна, ритм подобран. Широкое и длинное русло позволяла загодя увидеть поворот и сориентироваться в карте, сделанной еще год назад и тщательно выверенной и подправленной в течении всего времени планирования экспедиции. Только что он прошел не большой поселочек на левом берегу, русло стало чуть уже, стали появляться острова. Возле одного такого парень и решил причалить, слегка переодеться и кое-что переправить в снаряжении.

Нос каяка ткнулся в песочную тропинку среди зелени. Трава здесь была уже совсем сочной, по щиколотку. Над берегом нависали тополя. Комаров и мошки еще не было, это радовало. Дождавшись, пока течение само развернет корму каяка и прижмет его бортом к берегу, парень стянул за ручку перед собой фартук-заглушку с места седока, положил весло рядом в траву, подтянулся рукой за нее и, поджав ноги, аккуратно выбрался из каяка. Солнце слепило в глаза. Радовало то, что шел он пока на запад и солнце было слегка сзади. После обеда оно передвинется дальше и начнет светить в лицо, а к вечеру и вовсе, чем ближе к горизонту тем хуже: солнечные лучи и блики от волн в такие часы очень деморализуют и мешают. Даже крутые поляризованные солнцезащитные очки не всегда помогают с таким справиться, поэтому Николай решил сегодня идти до назначенной точки, хотя скорость течения позволяло пройти километров на 10 дальше, судя по навигатору. Спешить особо было некуда, впереди еще 119 дней похода.

Стянув жилет, стоя ногами в неопреновых носках с толстой подошве на песке, он решил снять и их. Вода оказалась теплой у берега, а песок плотным, хоть и слегка илистым. Сделав пару глотков из фляжки парень дотянулся до узкой черной ленты шнурка, привязанного к молнии на спине и расстегнул верх комбинезона. Снял его до пояса. Связал рукава на животе. На берегу напротив отдыхали две компании. Одна прямо напротив парня, где две девушки загоравшие на пологом но узком песочном берегу явно заинтересовались им. А вторая чуть ниже по течению. Николай помахал рукой в знак приветствия. Надел жилет на обнаженный, закаленный тренировками рельефный торс, с проступающим прессом – предметом скрытой зависти  друзей и товарищей в родном поселке. Девушки на том берегу стали что-то активно и громко обсуждать. На сколько он мог видеть девушки были не местной национальности, а такими же как он славянками. А вот зато вторая компания, что стояла ниже явно была местной, коренной. Тувинцы, а именно они преобладали здесь в своей массе как коренной народ не очень любили «Русских», а русские, соответственно Тувинцев.  Николай тоже не очень любил местных, хотя расистом себя не считал, просто в молодость свою проходил службу именно в этих краях и знал, какими они бывают. А шрам от ожога вылитой кислоты вперемешку с искрами ракетницы угодившей в шею и обжегшей грудь неприятными точками выделяясь на его теле в периоды когда сходил загар, частенько напоминал ему об этом знакомстве.

Не испытывая особой страсти к местным Николай старался как можно быстрее пройти сложный участок,  о котором был наслышан разного вплоть до того, что местные с ружьями отбирают у «не местных» на лодках все их ценности, раздевая до трусов, а вез Николай ценностей ни на одну сотню тысяч. Не надолго отойдя в кусты, дабы облегчиться, он вновь погрузился в каяк и двинулся дальше.  Проходя мимо второй компании он старался не смотреть на них, но держал группу молодых людей в поле зрения. На берегу у них лежала надутая зеленая лодка, на которой имелся мотор. Завидя парня, группа оживилась. Стала махать ему и свистеть, призывая причалить к ним.  Николай улыбнулся и помахал им в ответ, вовсю зажимая правую педаль, уводя каяк как можно дальше от левого берега, за середину реки, делая вид, что это не он, а течение. Приблизившись на столько, что можно было рассмотреть больше деталей, парень заметил две припаркованные машины в тени тополей. Одна их них оказалась той самой, что вчера приехала на их с братом стоянку, и который они вместе обматерив и приложив физическую силу отправили не соло нахлебавшись. Парня бросило в пот. «А вдруг узнают?» «Хотя нет, было ж темно, да и пьяные они были», «Но вдруг…»

Течение несло каяк мимо. Двое, наверное, особо напраздновавшихся уже стояли по колено в воде, у одного, в синих шортах до колен, в руке была бутылка пива, второй в ядовито-оранжевой майке, которая очень сильно выделялась на фоне его смуглой кожи. Двое, что были позади, разговаривали стоя рядом друг с другом. Оба указывали пивными банками в сторону парня. «Вот вас мне только не хватало», подумал он, когда один из них что-то на своем гортанном языке крикнул двум стоящим в реке, и быстро направился к ним, явно прибывая в возбужденном состоянии. Николай плавно заработал веслами. Пройдя на несколько метров ниже по течению, он услышал звук заводимого мотора на лодке. Обернулся. Выругался. Двое что были более трезвыми уселись в лодку, третий заводил мотор, стоя на берегу. Лодка отошла от берега и третий не удержавшись, скатился в реку, усевшись на задницу и громко при этом матерясь на русском. Вот что-что, а русский мат он особый и узнать его можно всегда и везде.  Пока четвертый, не менее пьяный товарищ помогал своему другу в синих шортах подняться на берег, двое, что в лодке развернулись, уселись и споро завели мотор. Надувашка двинулась по течению к Николаю. Тот, что сидел на носу лодки что-то выкрикивал, но боковой ветер сносил его слова. Быстро осмотревшись, парень увидел не далеко впереди себя развилку. Основное русло шло чуть влево, а от него через не большой каменистый вал, за отмелью, уходило русло помельче. Однако до развилки его отделяли две не большие каменистые островки, каждый метров 15-20 в длину и 5-10 в ширину. На открытой воде у Николая не было шансов, а в то, что парни едут познакомиться и выпить вместе пива как-то не верилось.

– Стой, – крикнули с лодки немного картаво.

– Че надо? Некогда мне, – ответил парень, на секунду обернувшись, чтобы оценить расстояние между лодками. Включил запись камеры на голове. Такой материал мог потом пригодиться.

– Ну… это… – замялись с лодки, – Надо!

– Некогда, – снова откликнулся Николай.

Впереди русло разделяло на две половинки отмель, в малую воду, скорее всего, здесь был даже островок. Сейчас просто не большая кучка камней на несколько сантиметров возвышалась над водой. Течение явно уходило влево. Справа было довольно мелко. Судя по карте, ему нужно было держаться левого потока, но там, на отрытой воде лодка явно быстро его настигнет. Николай снова прижал педаль, далеко за борт, в сторону вынес весло и воткнул его в воду практически вертикально, коснувшись при этом каменистого дна. Каяк еще сильнее лег на борт, чуть было не перевернувшись, но парень проделывал такой трюк уже ни раз. Судно, сильно накренившись, резко стало разворачиваться вправо, встало поперек течения. Парень дернул ручку с боку и хвостовой плавник послушно задрался, улегшись поверх каяка. В таком положении судно шло на много быстрее, но менее маневреннее. Тяжелый, длинный, отлично держащий курс каяк «Отиум-2» имел особенность многих морских каяков (так называемых сияков): вгрызаться в курс, держать его ровно, даже если гребец работает одним веслом, однако стоило опустить в воду руль и он начинал вертеться с грацией пускай не лани, но уже и не бегемота. Когда руль был опущен и «работал», движение судна резко падало, это было равносильно тому, словно сзади сидит еще один человек и попеременно, то слева, то справа опускает весло в воду, создавая сопротивление, а вода штука такая, не прощает задержки весла даже на секунду. Чуть опустил, замешкался, и пошло судно юзом, боком, в кривь и в кось…  Вот и сейчас, когда Николай в очередной раз обернулся, увидел это доказательство. Догоняющая лодка была не большой, простой, рыбацкой. Оснащены такие лодки двумя веслами, которые фиксировались поверх бортов в специальных резиновых ушках – уключинах. С двух сторон весло зажималось двумя резиновыми кольцами, которые как правило были довольно тугими и не позволяли оперативно убрать весла совсем. Сами же весла в таких дешевых моделях лодок не были оснащены какими-либо стопорами а просто лежали на бортах и легко сваливались с них очень часто. Левое весло преследователей внезапно свалилось и погрузило лопасть в воду. Лодка сразу дернула носом, получив сопротивление. Седоки покачнулись, но рулевой довольно проворно выправил курс, подвернув мотор. Второй седок увидев это вместо того, чтобы опустить ручку весла вниз и провернуть его, стал тянуть на себя, отводя весло от борта, еще больше создавая сопротивление. Хватило пары секунд, чтобы лодка визжа мотором резко пошла влево. При этом рулевого подкинуло так, что у него взмыла вверх правая нога и с нее слетел тапочек. Отчаянно матерясь, рулевой выровнял лодку, а седок сообразив в чем беда, уже вытащил весло из воды.

Николай усиленно греб поперек течения, стараясь успеть вывести тяжелый, загруженный еще под завязку продуктами и снаряжением каяк ближе к правому берегу. Обычно, в пустом состоянии Николай разгонял его в спринтерском рывке до 11-12 километров в час. Из-за своей массы и габаритов «Отиум» являлся именно больше грузовым каяком, нежели спортивным, к примеру тренировочный «Сиг», который был на 1,5 метра короче и на 12 килограмм легче, парень разгонял до 15-16 км/ч, но груженое судно хуже откликалось на весла и парень едва-едва успел, скребя дном о каменную отмель, идя боком на косу вырваться из основного течения и уйти в боковое, осознавая, что еще чуть-чуть и в таком положении, когда огромное судно стоит поперек хода течения на отмели, его просто напросто перевернет через левый борт, а на отмели поднять каяк «Эскимосским» или обычным переворотом не выйдет, опять же из-за его массы.

Отгородившись от преследователей первой не большим островком, Николай снова воспользовался рулем и повернул нос лодки по течению. Коса была не большой и преследователи уже справившись с веслом подходили к ней с другой стороны. Течение у самой косы было слабым и малосильный мотор легко смог вывести лодку к ее окончанию быстрее, чем дошел Николай. Разделяло их не более 5 метров гравия. Однако еще не все было потеряно. Остров, на котором Николай переодевался и тянулся по правому борту заканчивался через каких-то 10-15 метров, и основное большое русло, в котором находились две не большие косы разделялся на два больших рукава, однако правый был на много меньше и медленнее. Но стремился Николай не совсем туда. Сразу за отмелиевым перекатом разделяющим два острова слева виднелась не большая узкая протока. Практически ручей. Туда-то парень и думал заехать на своем узком судне. Там-то и думал оторваться от более широкой и тяжелой резиновой лодки. Беда в том, что такие протоки по своему обыкновению очень мелки, и заканчиваются тупиком в виде не большой заводи, или истончаются до размеров ручейков, пронизывая островки и вытекая с другой их стороны.

За спиной взвыл мотор. Натужно, тяжело. Лодка обошла косу и теперь быстро приближалась слегка под углом к течению. Николай быстро работал веслами, стараясь держать нос ровно, подруливая педалями. Нужное течение подхватило его и несло теперь в боковой рукав, между островами. До малой протоки было примерно метров 5-6. Парень вновь прижал педаль, что было сил, почувствовал, как с неприятным хрустом напрягается стальная жила внутри судна, ощутил резкий рывок, сопротивление и уклон влево, но в этот раз, в отличие от прошлого, не стал закалываться веслом слева, практически кладя каяк на бок, а изогнув корпус вправо так, что заболели ребра, два раза мощно гребанул веслом. Каяк стремительно ушел влево, заваливаясь на борт, но при этом не теряя скорости, а напротив, будто получив пинок под зад перетекающим через не большой бугор отмели водным валом, скакнул вперед. Быстро отпустив педаль, отработав плоской частью весла по поверхности воды, выровняв судно парень быстро дернул ручку. Хвостовая лопасть тот час же выскочила из воды, описала окружность и с глухим «бом» улеглась на свое место. Каяк стремительно влетел в ручеек, ширина которого не превышала 2 метров и помчался со всей доступной скоростью вперед. То и дело Николаю приходилось задирать то одно, то другое весло, чтобы не цепляться ими за крутые берега отмелей. Судя по глубине протоки, она была сквозной, вода в ней двигалась, а значит, какое-то время Николай будет впереди. Обойти его здесь лодке было не возможно, преследователи могли лишь догнав его сзади схватить за каяк, или наехать на него. Однако лодки не было слышно. Вероятно, рулевой не успел свернуть в протоку и проскочив между островами, сейчас пытался развернуть ее, но на отмели это было сделать не реально, мотор – не водомет, ему нужна определенная глубина, для того, чтобы его винты работали и толкали лодку в нужном направлении, а на таком мелком перекате сделать подобное было просто не возможно…

* * *

 

1 день. 10 километров.

9 часов 00 минут. Река Енисей, не далеко от поселка Сукпак.

 

Свой каяк Николай вытащил на травянистый берег среди двух кустарников акации. Листики на них были уже довольно крупными и легко скрыли следы его пребывания. Выходить на берег парень решил после первого же поворота, за которым увидел болотистую поверхность раскинувшегося перед ним не большого луга. Идти по такой воде, цепляя на весла траву и тину, а также лавировать между различным древесным мусором было практически не реально. Потратил бы слишком много времени. Воды в протоке оказалось на удивление много, практически по пояс. Каяк он оттащил за ручку подальше на залитую солнцем поляну. Там в обилии преобладали ярко желтые краски и каяк издалека особо не бросался в глаза. Быстро скинул рюкзачок и спасжилет. Натянул каякерские носки с толстой подошвой и отправился обратно к берегу. У протоки залег в кустах. Раскрыл прихваченный с кормы не большой рюкзак. Наблюдая краем глаза за протокой и поворотом, стал раскладывать вещи рядом на траве. В первую очередь достал тактическую жилетку, с огромным количеством поперечно пришитых строп, так называемой системой моле. С ней он прошел ни одну сотню километров и не один десяток походов. Штука эта оказалась очень удобной и к тому же на столько брутальной, на сколько и полезной. Все необходимые вещи для той или иной работы всегда были под рукой. Не требовалсь пихать их по карманам, которые отвисали от тяжести. Не приходилось постоянно ходить к примеру от места лагеря до рюкзака, чтобы взять ту или иную вещь, или в пути не приходилось снимать тяжелый рюкзак каждый раз, когда ему требовалась та или иная вещь. Обычно в подсумках на ней лежали различные съемочные преспособления, типа проводов. Запасных флешек, аккумуляторов к камерам, фонари, нож, веревка и прочее, прочее, прочее. От аптечки до туалетной бумаги. Конечно, все вещи на нее сложит было нельзя, но минимум вещей он всегда носил с собой. За жилеткой вытащил несколько различной конфигурации и размеров подсумки. На каждом подсумке имелась платформа, которая липучкой крепилась к такой же. Расположенной на желетке. Так оказалось на много проще менять подсумки местами, чем каждый раз вытаскивать из строп ремешки и пропихивать их снова. Вдали раздался звук мотора. Лодка приближалась. Расстелив жилетку, не вставая, как учили в армии он сноровисто налепил на нее несколько подсумков. Справа на бок катушку с намотанным паракордом и карабином на конце, слева сзади, почти на спине тубус со сложенным крюком, который он часто использовал как якорь или кошку для подъема на не большие взгорки, или добычи сухих нижних веток с дерева. На грудь повесил подсумок с НАЗом, слева от него нож в пластиковых ножнах. Чуть ниже подсумок с карабинами, а справа, в районе печени подсумок с тактическими перчатками. Звук мотора приближался. Николай нажал кнопку на камере, перезапуская запись на новый файл, поправил козырек кепки. Перекатился с бока на спину поверх жилетки и застегнул ее на груди. Нужно было что-то придумать. Ну не киношный же он Рембо, чтобы ломать шеи напавшим на него неприятелям. Можно было повредить мотор у лодки, тогда ребята останутся тут на долго и ему хватит времени перетащить каяк по не большому перелеску обратно в реку, лечь на старый курс. В голове нарисовалось два плана. Один – намотать кусок паракорда на винт, протянув его под водой, закрепив между деревьями, второй, бросить в него обломок бревна, да такой побольше. Еще можно было отвлечь преследователей и отогнать лодку, вывести из протоки и пустить по течению. Волнение не давало соображать.  Страх пробудился где-то в груди, душил и не давал дышать. Только начался поход и на тебе такие приключения. Что же делать потом? Не попытаются поймать ниже по течению, ведь река здесь одна. Николай отполз чуть назад из кустов, и пригнувшись побежал к каяку. В его голове родился новый, интересный и опасный план.

* * *

Абрэк вел лодку по узкому ручью, дергая ручкой газа мотора. Тот постоянно захлебывался. Бензина в баке было не так уж и много, а долбанный русский куда-то пропал. Хорошо, что Усман, не на что больше не способный младший из четверых братьев, кроме как пить водку заметил, как желтая хреновина юркнула куда то сюда.

– Я этому гавнюку ноги попереломаю, – зло пробухтел Абрэк. – Я этой суке через жопу кишки вытащу! Эта падла ночью со вторым русским побил Айпала! Я ему нахрен рожу разнесу!..

Усман сидел и жадно всматривался в реку перед собой. Смотреть то особо больше было некуда. Слева и справа довольно крутой берег, почти в пол метра. Сметана не мог вылезти здесь. Его странная лодка тут бы не поднялась. Усман с детства не любил сметан. Белая кожа, взгляд такой, что будто все вокруг гавно, а один он царь, то, что русским было с рождения все дано, а ему, Усману, сыну Аббы с 4 лет приходилось в стойле за баранами ходить, на ровне со взрослыми. Ну сейчас этот урод получит свое, вон как старший брат его не взлюбил, он точно кишки этому гавнюку выпустит. Абрэк может, Абрэк уже делал.

– Рюсський! – Крикнул Абрэк, – Вихады! Мы тебя бить не будэм, – специально парадировал он акцент, хотя сам прекрасно говорил на Русском. – Аихади гаварю! Хужее будэт!

Что-то внезапно засвистело прямо над головой Абрэка. Что то пронеслось с воем и визгом, да так резво и на столько внезапно, что он дернул ручку мотора лодки в сторону и лодка правым бортом налетев на крутой берег подскочила и накренилось. Усман не успел схватиться за трос, идущий вдоль борта лодки и через спину, задрав ноги, свалился в реку. Абрэка кинуло вправо, он налетел челюстью  на борт лодки, пробороздив щекой по тросу и пласмассовой накладке, которая удерживала его. Парень инстинктивно отпустил ручку газа и мотор всхрапнув, заглох. Громко фыркая и булькая Усман барахтался в воде, цепляясь за скользкий борт. Наконец то его пальцы ухватились за трос. С громким рыком он поднялся на ноги. Воды здесь ему было выше груди. Снова громко заорал, увидев как его брат, родной, старший брат поднимается со дна лодки с окровавленным лицом. Чортов русский с оружием? А у нас то одна заточка на двоих, быстро пронеслась в его голове мысль. Абрэк громко ругаясь, рыча словно медведь стер с оцарапанного лица кровь. Усман выкатив глаза смотрел на него.

– Кули развалился, – заорал Усман, – Вилазь давай, суку эту резать будем!!!

Звон, так напугавший Усмана возвращался. Тот только успел увидеть как какая-то хреновина на 4 винтах пронеслась мимо них, чуть не задев его голову. Такие штуки он видел в кино, квандокортеры назывались, ими сейчас кино снимают все, кому не лень. «Дорогая штука» подумал Усман, прицеливаясь как бы поймать жужащщий агрегат, который ловко развернулся на месте и заходил на повторный круг. Усман быстро стянул футболку и прицелился.

Николай следил за происходящим с берега. Его позабавил результат. Изначально он думал просто отвлечь преследователей дорогой игрушкой, заставить остановиться, или вовсе погнаться за ней. Дума сымитировать грубую посадку и пока местные шли бы за дроном, испортить лодку. Но вышло еще даже интереснее. Лодка испортилась сама, на сколько он мог судить по тому звуку, с которым заглох мотор. Но страховка бы не помешала. Наблюдая в экран смартфона, и контролируя дрон с воды он пролетел в каких то сантиметрах на головой парня в синей футболке с какой той белой китайский или японской буквой или символом. Решил зайти на второй круг, чтобы раззадорить местных. Когда тот снял с себя футболку Николай понял, что так может потерять верного друга. Он резко остановил дрона. Оторвал глаза от экрана. Над «мавиком» находились ветки деревьев, подниматься слишком высоко было опасно, дрон мог случайно задеть винтом ветку и рухнуть в воду. Его датчики располагались только впереди и снизу, и поэтому приходилось контролировать квадрик  визуально.

Квандокортер замер, не долетев до Абрэка нескольких метров. Парень огорчился, видимо русский где-то рядом и видит их, играется с ними, как с котятами. Он снова зарычал, топнул ногой, чуть не упав и кинул в жужжащую хреновину футболкой. Конечно, та не долетела, но дрон качнулся назад, задел ветку и его понесло куда то в сторону, меж деревьев. Винты рубили воздух, но дрон неуклюже покачиваясь приземлился где то не далеко. Усман наконец то вылез на берег. Абрэк ощерился. «Щас этот русский сам к ним придет за своей игрушкой», подумал он.

– Лави херобуду, – прокричал он брату, забираясь на берег, ломая кустарник, – Щас этот урод сам к нам придет! Дарагая херовина же!

Братья ломонулись через подлесок. Дрон визжал винтами пытаясь улететь. Взлетал, отлетал на несколько метров и снова грузно падал вниз, зависал почти над самой травой и снова взмывал вверх, пролетал несколько метров и снова падал. Братья неслись как лоси. Ломали ветки, хрустели сучками. Глаза их горели.

Николай аккуратно вел дрона, то опуская практически до самой травы. То поднимая повыше. Картинка на смартфоне была четкой и практически без задержек. «Мавик» может летать в городе на 2-2,5 километра, что ему какие то 50 метров в лесу, да к тому же не такому и густому. Ловко все же у него удалось имитировать падение, хотя в первый момент он и вправду испугался, когда один из винтов задел веточку и дрона повело в сторону. Парень вел свой квадрокоптер по заранее примеченной полянке, среди чахлых деревцев. Дрон выполнял роль мамы-сороки, которая претворяется раненой, чтобы отвести как можно дальше от детишек хитрую лесу.

Жужжащая хреновина никак не давалась в руки. Усман дважды почти ловил ее, но жужжалка каждый раз взлетала вверх. Абрэк, как старший и более умный брат начал что-то понимать. Он остановился. Да этот русский опять обманул их, заставил бежать за херобудой! Они думали что она падает, а уже сколько пробежали? Метров 100, а она все летит. И тут названая херобуда взмыла вверх, выше деревьев и там замерла.

– Назад! – заорал не хуже разбуженного зимой медведя Абрэк. – К лодке! Эта сука нас обманула!

Усман остановился, заморгал глазами с лицом обиженного ребенка. Он даже показал кулак квандокортеру.

Николай поднял дрон выше, быстро активировал режим трекинга, выделив ярко белую майку одного из преследователей на экране телефона. Дрон обрисовал ее зеленым квадратиком, показывая, что цель захвачена. Теперь, куда бы не побежала белая майка, дрон будет лететь за ней и Николай всегда будет знать, где находятся его преследователи. Главное, чтобы никаких объектов между майкой и дроном не встретилось, которые бы могли повредить программе слежения. В редком и чахлом подлеске таковых вроде бы не наблюдалось. Майка двинулась в обратном направлении. Николай быстро отключил пульт от смартфона, переведя управление на него, убрал в подсумок. А смартфон закрепил на руке в водонепроницаемом чехле поверх планшета с картами. Вынул из тубуса складной крюк. Разогнул все три луча. Отмотал от катушки примерно два метра троса. Пристегнул карабином крюк. Раскачал и бросил его в лодку. Один из лучей удачно зацепился за трос на лодке. Подтянув ее к себе и развернув, Николай аккуратно залез в нее. Схватившись за весла, начал активно грести  против течения к выходу из протоки. Братья показались на берегу как раз, когда Николай уже был практически был у выхода. Один из них что то заорал и помчался по кустарнику, ломая его. Не спеша путешественник выбрался из лодки на левом берегу протоки, пнул ее ногой и та сперва нехотя, а потом все быстрее поплыла по перекату. Тут же он юркнул в кусты. Здесь протока была шире, а местные остались на другом берегу. Нужно было быстро вернуться и перетащить по суше каяк. Один, а то и оба явно кинутся за лодкой. Если один, то второй явно побежит за ним, но минута, а то и две форы у него было.

Увидев как русский утащил их лодку и готовится вытолкнуть ее на протоку, Абрэк взбесился еще сильнее. Он несся через кустарник, поросший на самом берегу ручья, закрывая ладонями лицо. Первым из кустов выбежал он. За ним, пыхтя как паровоз, Усман. Лодка была не далеко от берега, но с каждой секундой отдалялась от него все дальше. Абрэк забегал по отмели, разбрызгивая воду. Лодку надо было ловить, но Усман очень плохо плавал. Значит за лодкой надо плыть самому, но Усман и за русским не погонится, не смотря на то, что они были практически одного роста, Усману едва-едва исполнилось 20, да к тому же он был увальнем и поручить какое-то серьезное дело ему – было опасно. Абрэк зарычал от безысходности. По всему выходило, что русский ушел, как и вчера, опять надавав им под зад. Гребаный русский! Но ничего, судя по лодке и вещам на ней, идет он далеко, Енисей длинный, но с него ему деваться некуда. Сейчас нужно было решить вопрос с лодкой. Оставаться на этом острове им не улыбалось. А судя по вывороченному транцу, которому он видел отсюда, русский сломал его ногой и поэтому придется работать только веслами.

– Ничего, – прошипел Абрэк, – Никуда ты не денешься!

Он зло вытер кровоточащую щеку. Сплюнул и полез в воду. Усман остался на берегу. Он с понурой головой пошел ниже по течению, ловить лодку с братом, так как против такого сильного течения, даже сильный, похожий больше на быка Абрэк не сможет выгрести.

Николай легкой трусцой добежал до каяка. Телефон, закрепленный на руке четко транслировал картинку с берега. Он видел как преследователи бросили затею с погоней и выбрали спасать лодку. Само собой, сидеть здесь им нет резона, пусть даже и наказав наглого русского. Врядли бы взяли грех на душу. Ну поколотили бы, отобрали б снаряжение, может чего сломали, порвали, да и ушли бы. Пришлось бы заканчивать путешествие, так его и не начав. Камера на голове жалобно пискнула. Он и забыл, что все это время она была включена. «Батарейка села», отстраненно подумал он, снимая жилетку, упаковывая все в гермосумку. Со всей этой историей он потратил почти час времени и невообразимое количество нервов. Сердце колотилось в груди, в руках и ногах гуляла тряска. Начался адреналиновый отходняк.

Вытащив каяк на противоположный берег, таща его по траве, огибая пеньки и упавшие деревья, парень погрузился в него, сложил снаряжение. Пришлось раскладывать солнечную панель, чтобы зарядить изрядно севшие батарейки квадрокоптера и  до суха разряженный аккумулятор экшен камеры. Панель лежала позади, прямо поверх длинного гермомешка. Солнца было достаточно. На горизонте появились кучевые облака.  Так и отправился он дальше, постоянно оглядываясь, забыв даже начитать какой-то комментарий на камеру по поводу свершившегося. Поход начинался очень интересно.

Когда остров по правую сторону закончился и парень вышел вновь на большой водный простор, то позади увидел маленькую надувную лодочку, в которой сидели два молодцеватых парня, один из которых уныло греб веслами, а второй молча смотрел вперед. Завидев Николая, он приподнялся и погразил ему кулаком, что-то крича. Ветер, срывающийся с вершины горы правого берега заглушал его крик. Николай улыбнулся и показал горе-преследователям средний палец.

– Нехрен лезть было, – проговорил он и начал работать веслами.

Первое приключение прошло отлично, хотя и очень волнительно. Теперь нужно было подумать о том, как двигаться дальше, где ночевать, ведь врядли эти парни оставят его в покое. А с реки деться ему некуда. Оставалось только или засесть на одном из островке и не выдавая себя просидеть на нем 3-4 дня, или рвать вперед, туда, где его точно не ждут и ночевать с максимальной бдительностью. Мало ли впереди таких еще «добрых» людей.


Глава 4.

«И один в поле воин…»

1 день. 20 километров.

13 часов. Река Енисей. 

 

Остаток дня путешественник шел долго. Постоянно осматриваясь, сторонясь лодок, мотор которых слышен был еще издалека. Шел он островами и не большими протоками так, чтобы его не было видно с берегов. Путешествие только началось, а приключения уже свершились. Было страшно. Каждый раз, когда из-за очередного острова, ревя мотором, выезжала лодка с рыбаками или отдыхающими, сердце пропускало удар. А вдруг они? Телефоны существуют давно, могли позвонить друзьям, сообщить, а те подкараулить. Но каждый раз лодки проходили мимо, рыбаки и отдыхающие заинтересованным взглядом провожали парня, не пытаясь с ним сблизиться.

На обед Николай встал не далеко от посёлочка Усть-Элегест, сразу за приютившейся на самом краю скалы постройкой, выполненной в местном стиле. Деревянная избушка формой напоминала юрту, но имела красивую чашеобразную крышу, вогнутую вовнутрь. Постройка оказалась летней беседкой. Когда он проходил мимо, под скалой, оттуда раздался детский крик. Николай поднял голову кверху. Через зарешеченную стенку на него смотрел не высокий мальчуган, он пропихнул свою загорелую ручку через доски и пальцем указывал в сторону непонятной, но красивой лодки. Через пару секунд рядом оказались еще дети. Они что-то оживленно обсуждали. За ними показались взрослые. Кто-то даже с фотоаппаратом. Николай помахал им рукой. Дети дружно ответили. Отложив весло, он открыл не большой лючок прямо перед собой и достал квадрокоптер. Батареи уже зарядились, а строение было довольно красивым. Быстро отогнув все 4 луча, он включил устройство, подключил пульт. Откалибровав и удостоверившись в правильном функционировании, путешественник поднял дрона в небо. Дети восторженно завизжали, когда он приблизился к ним и завис прямо напротив беседки. Ребетня и взрослые щурясь от яркого солнца махали и что-то кричали в камеру, пока Николай по плавной дуге облетал беседочку. Тогда то, с высоты птичьего полета, он и присмотрел не большой островок впереди, на котором и остановился на обед.

Остров имел форму почти правильного круга, надвое рассеченным не широкой протокой. Правый берег протоки был высоким и поросшим кустарником. А левый более пологим и имел не большую заводь, где местные, судя по примятой траве и остаткам костра, иногда отдыхали или ловили рыбу.

По плану на обед должен был быть легкий перекус. Честно говоря, обеда как такового вообще не должно было быть, можно было перекусить чем-то на ходу. Но телу нужен был отдых, разминка, да и кое-что переупаковать бы не помешало – далеко на горизонте стали появляться тучи. Не хотелось бы, конечно, попадать в дождь с первых дней, но погодой, увы, управлять парень не умел.

Костер он развел прямо в старом костровище из валявшихся по краям головешек и дров. Большого огня ему не требовалось. Покопавшись в носовом лючке, парень достал банку гречневой каши с мясом. Живот тут же забурчал. Пара бутербродов, съеденных утром – явно не та пища, на которую он рассчитывал. За пол года до старта парень начал усиленную тренировку голодом. Организм нужно было приучить к потреблению минимума пищи и при этом нормальному функционированию. Весь путь был разделен на не большие участки, каждый по 2-3 недели. На эти 2-3 недели был составлен примерный план. В день, выходило, путешественник должен был обходиться от 750 граммов до 1 килограмма еды. Это выходило примерно 2-2,5 банки каши на сутки. Многие туристы, путешественники и просто люди рекомендовали взять с собой различные супы быстрого приготовления, сублиматы и прочие продукты. Но парень решил остановиться на том, к чему привык. Это каша в банках, макароны, и рис как основное блюдо. Сушеные фрукты, изюм – как дополнительные. В резерве были сухие супы, купленные в обычном магазине. Горячей жидкой пищей нельзя было пренебрегать. Также в запасе оставалось вяленое, сушеное мясо, порезанное для удобства на ломтики.

Огонь быстро занялся на иссушенных под солнцем дровишках. Ножом Николай срезал бумажку с банки, кинул в огонь. Положил туда же банку. Через пару минут, в закрытой железяке, каша станет мягкой и теплой, главное не передержать, дабы она не пригорела. Когда парень счел, что каша достаточно согрета, а в стоящей рядом металлической кружке закипела вода, парень принялся за еду. Всыпал в горячую воду порошок из молотых ягод, приготовленных дома и размешал. Горячий настой обжог губы. Парень шикнул, отставил кружку. Быстро вскрыл банку, и прямо ножом принялся есть. Чай остыл быстро. Обед вышел плотным. Пока он ел, в голове вертелись мысли о преследователях, они прошли, когда где-то на грани слышимости вновь раздался звук лодочного мотора. Что делать дальше? Прекращать подход ему не хотелось. Ну мало ли, ну повздорили, возможно, такое случится еще ни раз. Во время планирования он рассматривал подобные варианты. Тогда, в подобном случае, было решено вставать на ночлег как можно более не заметно. Соблюдать правила светомаскировки, то есть, обходиться без костра, а пищу готовить за час-два до ночлега где-то по пути. Этот же вариант был выбран и в период, когда путешественник будет находиться в медвежьей тайге, на участке от Саянского водохранилища, до Саяно-Шушенской ГЭС, дабы не провоцировать зверя запахами еды.

Звук мотора усиливался. Лодка проходила где-то рядом. Парень встал. Судя по звуку, она шла прямиком к нему. Быстро собрав разложенные вещи, Николай подошел к каяку как раз в тот момент, когда к берегу стала подходить лодка. Длинная, старая, узкая, с обитым жестью дном. В лодке сидел старичок. Местный. Лодка ткнулась носом в берег. Николай выпрямился. Улыбнулся.

– Здравствуйте, – поздоровался он.

Старичок заулыбался. Его раскосые глаза превратились в щелочки, сухие старческие губы расплылись в улыбке. На вид старичку никак не удавалось определить возраст. Ему могла быть от 50 до 90 лет. Сухой, не высокий, худой старичок с крепкими, жилистыми руками и узловатыми пальцами. На нем были надеты не по размеру широкие сапоги-болотники, с закатанными голенищами, зеленые штаны и майка в сетку. На голове находилась шляпа с полями.

– Здравствуй, – проговорил дед на чистом русском. – Откуда это ты тут и что за лодка странная такая?

– Я из Кызыла иду, – начал Николай, постепенно складывая вещи в каяк, держа деда в поле зрения. Тот сидел, не шевелясь. – Это морской каяк, что-то вроде каноэ, но современное только. – Дедок снова улыбнулся, стянул шляпу. Отер лицо.

– Помоги лодку вытащить, – проговорил он, расправляя голенища сапог. Николай взялся за ручку на носу лодки. Лодка оказалась на удивление легкой и они вдвоем легко вытащили ее по берегу до половины.

– Спасибо, – поблагодарил дед. – Куда идешь?

На такой вопрос Николай несколько раз пытался придумать четкий и внятный ответ. Сказать, что идет до океана, сразу в лоб и люди сочтут его не нормальным. Уж очень много ленивых потребителей, сидящих на диване нынче развелось. Такой поход им не понятен, странен. Объяснять цель похода, куда и как, тоже не вариант. Во-первых – долго, во-вторых – опасно. А ну, как мысли не хорошие у вопрошающего появятся?

– Пока вперед, – ответил парень. – Вниз, до СШ ГЭС. Потом планирую еще дальше, до куда смогу. Вообще хочу до океана добраться…

– Ого! Серьезно, серьезно, – покачал дед головой. – А сможешь?

– Должен. Давно тренируюсь, мечтаю о походе. Должен за 3-4 месяца управиться. Ну а если нет, так где-то раньше сойду.

– Хорошее дело, – снова покачал дед головой. – На обед встал?

– Уже пообедал, – ответил Николай, закрывая носовой лючок. Посмотрел на горизонт. – Дождь наверное будет, думаю где бы на ночевку встать.

– Быстро ходит лодка твоя? Когда думаешь на ночь вставать?

– Да, примерно 10-12 километров в час по течению иду. Примерно через 30 думаю, по 50 в день делать надо.

– О, – удивился дед. – Правда, серьезная лодка, но узкая, не порыбачишь… – Дед уселся на борт лодки и закурил. – Если тридцать, – проговорил он, раскурив попиросу, – То тебе возле Баян-Кола вставать надо.

– Да, – согласился Николай, вспоминая метки первого дня похода. – Там и планировал, километров за 5 перед ним. – Дед снова покачал головой.

– Если дождь будет, то на Алдыне вставай, знаешь что это?

– Да, там юрты кажется.

– Именно! Там к воде лестница идет, пристань есть. Лодку поставишь, никто не тронет, есть и где переночевать там.

– Я все же на островах думал вставать, а то вон часа два назад двое пытались тормознуть, еле удрал от них, пришлось даже мотор попортить, как бы не того…

– Бывает, бывает, – закачал головой дед, снова улыбнувшись и затянувшись. – Я тут давно рыбачу, меня, кстати, Васей зовут. Дед Вася.

– Николай, – представился парень, подавая руку для рукопожатия.

– Всякого насмотрелся за свое время. Сейчас совсем плохо стало, вот раньше было, – Дед Вася прищурил глаз, словно что-то вспоминал. – Раньше не так все было, – закончил он не начатую мысль.

– Да, – ответил парень, – Люди другими стали.

– Угу, – согласился рыбак. Он докурил, бросил окурок в кострище, полез в лодку за удочками и сачком. – Другими стали. Молодежь старших не уважает, старики давно отстали от жизни.

Так за разговорами провели почти полчаса. Дед Вася оказался интересным собеседником и внимательным слушателем. Оказалось, что сам Дед Вася давным давно, будучи даже моложе Николая тоже увлекался подобным видом спорта, тогда это еще было не так распространено и не с таким, как заметил он, снаряжением.

– Мне бы твое снаряжение тогда! – Мечтательно закатил старик глаза, – Я бы весь мир, наверное, объездил, а теперь, уж, – он вздохнул, – Годы то не те.

Как выяснилось, Дед Василий, а в ту пору Василий Айханович был довольно известным в этих краях петешественником. На деревянных плотах прошли по Бей Хему и Каа Хему (Большой и Малый Енисей), все его пороги. Ногами своими исходил Саянское нагорье.

– Тогда, – опять замечтался дед, – Мы в простых сапогах ходили тяжелючих, с мешками брезентовыми вместо рюкзаков новомодных. Из одежды, что дома было. А, – махнул дед рукой, – Сейчас-то турист измельчал, все им одёжу подавай покомфортнее, рюкзачки по моднее, да вещи в нем полегче. – Он сплюнул, – Спину чтобы не напрягать, да ноженьки свои не бить. Смысл то в чем, вот скажи, сынок? – Николай задумался.

– Мне смысл – сам поход. Когда вечером в палатку залезешь, ноги гудят, комарье звенит вокруг, а ты взмокший вытянешься в ней и кайфуешь.

– Вооот! – Разулыбался дед. – Правильные слова говоришь. Поход, он не прогулка. Он не полный, когда нет чувства усталости. Нету тогда ощущения особого… Сейчас другие люди, ох, Колька, другие. Измельчал турист, из-мель-чал. Я, когда тебя увидел думал такой же, а когда ты сказал, что вон аж кудыть идешь, то зауважал. – Дед встал, подал парню руку. – Сложный ты путь затеял, – Николай пожал сухую но жилистую руку деда, но не отпустил сразу, – Сложный. Но интересный. Удачи тебе в пути, Коль, на вот тебе, – он полез в нагрудный карман, – Пригодится может, деда Васю вспоминай. – Он протянул парню не большое деревянное с металлической пластиной изделие. Парень сразу узнал в нем Варган – национальный Хакасский, Тувинский и множества их народов необъятной страны, музыкальный инструмент. Варган нужно было прикладывать к губам деревянным расщепом и оттягивая не большую пластинку, отпускать, издавай звук рвущейся струны. Горлом, губами и языком можно было менять тональность. Опытные варганщики играли на них очень красиво. Варган был ручной работы. Резным, красивым. – Был бы я моложе, я бы с тобой отправился, – горько добавил дед. Николай поблагодарил деда, положил варган в карман брюк.

Расстались они тепло. Долго пожимали друг другу руки. Дед Вася помог Николаю забраться в каяк и когда тот отплыл, перекрестил, будучи христианином еще с советских лет.

* * *

 

1 день. 40 километров.

17 часов. Не далеко от посёлочка Баян-Кол.

 

К 5 часам вечера, по хорошему течению, да полный сил, Николай сделал дневную норму. Навигатор запищал, извещая о пройденных 50 километрах какраз в тот момент, когда где-то за скалой на правом берегу раздался гул грома. Пока еще он был далеким, но вот-вот могла начаться гроза. Похолодало еще час назад. Николай надел гидрокостюм полностью. Старался держаться поближе к островам. Ливни и град в этих краях могли начаться внезапно и так же быстро закончиться. Ветер подул не так давно. Он и раньше был, но сейчас его порывы стали на столько сильными, что подняли не большую волну на неширокой протоке. Тяжелый, груженый вещами каяк «Отиум-2» стал сложнее в управлении. Боковой ветер норовил утащить его к левому берегу и приходилось идти на зажатой правой педали, чтобы хвостовой плавник справлялся с потоком.

Для ночевки Николай выбрал пологий остров, с невысокой травой и не большим песчаным пляжем, на котором было очень много топляка. В середине острова стоял лесок из тополей. Берег был густо усеян мелкими камушками и корягами. У самой кромки воды на нем лежали свежие, сырые обломки, а дальше в глубь острова более сухие, но припорошенные песком. Вытянув каяк на берег, парень быстро сбегал, отыскал подходящее место для ночевки среди четырех стоящих почти правильным квадратом молодых, но уже высоких тополей, стоящими примерно в 3 метрах друг от друга. Вытянув и дотащив до места стоянки каяк, Николай занялся обустройством лагеря. От берега его отделял ряд не высоких кустов, с густыми, кривыми, короткими ветками. Разглядеть с воды место стоянки было не возможно, однако дым от поднимающегося костра наверное был бы виден. Помня о том, что утренние преследователи могли не отступиться от затеи, парень постарался как можно больше тщательно подбирать место для отдыха. С северной стороны стоял сплошной кустарник. Передвигаться по нему тихо, практически не возможно, но ветер, дующий с той стороны мог заглушить хруст веток. С западной части длинный ряд тополей позволял загодя разглядеть приближающихся, а с восточной подход к воде перекрывал нанесенный завал из бревен и мусора. Сойти там на берег, да еще и при таком течении было практически не возможно.

Первым делом парень переоделся. Снял жилет, неопрен и надел штаны с накладными карманами, футболку и кофту с капющеном, поверх нее накинул свою тактическую жилетку. Повесил подсумки для работы в лагере. На пояс повесил не большой топор – тамогавк, сменил мокрые тактически перчатки с обрезанными пальцами на сухие. На бедро надел и застегнул вокруг ноги подсумок с различной мелочевкой, для установки тентов и гамаков: 4 стальных палаточных колышка с приваренным кольцами; несколькими анкерами (что-то вроде саморезов с одной и кольцом с другой стороны); несколькими мотками паракорда разной длинны; несколькими десятками обрезками паракорда; карабинами и прочей мелочевкой. Затем он сбегал на берег, собрал охапку дров, что посуше, принес в лагерь. Тут же отыскал длинную валяющуюся, почти ровную жердину. Привязал две веревки на высоте чуть выше своего роста к тополям слева и справа, на них уложил жердину, закрепил, чтобы не каталась примерно на 1/3 расстояния веревки, ближе к северному берегу. Достал большой тент, перекинул через жердину. Северную часть намертво, притянул к земле, без просветов, при помощи колышков и нескольких чурок, так, чтобы получить острый угол атаки к ветру, а второй кусок, свисающий с жердины примерно в 2 метра длинной оттянул при помощи веревок. Получился не плохая двускатная крыша с одной длинной и глухой стороной и второй короткой, открытой.

Ветер усиливался. Тополя поскрипывали, шумели на ветру листьями и ветками. Натаскав самых сухих дров под тент, дабы они не промокли во время дождя, парень притащил с берега две толстые, кривые чурки. Они были слегка сырыми, так как лежали близко к воде. Стесав с них остатки коры, уложил одну на другую. Закрепил, чтобы не развалились четырьмя жердями по краям. Вышла этакая нодья – один из знаменитейших ночных костров, который так любят все туристы, походники, бушкрафтеры, охотники и рыбаки. Вбил между ними по клину по краям, и в образовавшуюся щель напихал различной растопки – сухой мох и тину, мелкие сухие ветки, щепки. Заготовка была готова. Такой костер будет отлично греть ночью.

– Эх, – вздохнул Николай, – Экран бы еще сзади поставить… – Он посмотрел на темнеющее от туч небо. – Ладно, будет время, сделаю…

Нужно было заниматься едой. В животе бурчало. Парень достал два не большие пластиковые контейнеры для еды. Примерно часа назад, как и планировал, он разводил костер на одном из островов. Нагрел горячей воды, перелил ее в термос, разогрел кашу с тушенкой и сыпал в контейнер, дабы не тратить время во время установки лагеря. Никогда не знаешь, будет ли на это у тебя время, или придется вот так экстренно сходить с дистанции и обустраиваться. Время было. Съев пару ложек остывшей уже каши с куском тушеночного мяса, он продолжил обустройство лагеря. Каяк затащил, перевернул и положил так, чтобы тот прижимал северную стенку. Нос и корма торчали за пределами тента. Двумя треугольными тентами он загородил западную и восточные стороны, чтобы не задувало вдоль гамака, а остаток материала скрутил в середине и зацепил двумя большими черными зажимами для бумаги. Получилось отлично защищенное с трех сторон от ветра укрытие, с четвертой обогреваемой костром. Что же может быть лучше? Наверное, только толстые стены дома.

Отточенными движениями парень собрал не большой костерок перед сложенной нодьей. Большинство не опытных, насмотревшихся ютуба туристов пытались развести нодью прямо так, в собранном виде, что конечно же у них если и удавалось, то с огромным трудом, и с кучей потраченного времени. Большинство разводило нодью так: разжигало костерки по всей длинные нижнего бревна и когда огонь зайдется, наберет жару, аккуратно укладывали верхнее бревно. Николай предпочитал подпихивать толстые чурки между бревнами, разводить костерок на земле и помаленьку, горящие веточки, чурочки а самое главное – угольки уже укладывать на нижнее бревно. Тогда экран от верхнего бревна начинал работать сразу, а не требовалось тратить драгоценное тепло в то время, пока разгоралось нижнее. Когда огонь занялся на бревне, парень аккуратно вытащил чурки по краям бревен, опустив их на не большие клинышки, чтобы не укладывать бревно на бревно в плотную. Огню всегда требуется пища в виде материала и воздуха. Если уложить бревна друг на друга воздуха будет не хватать, а так, в небольшой просвет между чурками свободно гулял ветерок, раздувая костер.

Стемнело. Пошел дождь. Небольшие огненные смерчи вырываясь и закручиваясь от нижнего бревна поднимались вверх. Под тентом было тепло и сухо. Гроза прогромыхала где то за горой, ушла по реке, оставив сперва лишь сильный а теперь просто моросящий дождь. Капельки, срывающиеся с веток и листьев шумящих и раскачивающих, поскрипывающих в ночи тополей барабанили по тенту, стекали по нему и впитывались в землю. Где-то в завале на восточной стороне острова скрипели коряги и ветки в такт набегаемым волнам. Это немного раздражало. Тополя скрипели тихо, тонко, ровно. Завал скрипел отрывисто, хаотично, низко. То словно медведь, ворочающийся в берлоге, перебирая ветками по воде, создавая не большие буруны, то словно несмазанные петли качаемой на ветру двери. Останавливаться вблизи подобных завалов, а также ручьев и перекатов Николай чертовски не любил. Ночью, наслушавшись подобных звуков, можно было «услышать» все что угодно. Опытные туристы это знают, в галлюцинациях, вызванных подобными местами можно и разговор людей услышать, и звук транспорта, и рев зверей. Выбора особо не было.

Скрип давил на нервы. Шуршащие тополя забивали окружающие звуки. Казалось, что за стенкой тента, кто-то ходит, вздыхает, хрустит ветками… Вскоре это все пройдет. Тело перестроится под походный быт, привыкнет к таким звукам, тревога отступит. Николай сидел в деревянном кресле. Три толстые палки он собрал в пирамиду. Перетянутой поперек двух «ножек» тентом, и подвешал его к вершине «пирамиды».  Подобных изобретений и гения «бушкрафтерской» мысли в его голове было очень много. Не зря он изучал, зарисовывал, запоминал и придумывал подобные штуки уже очень давно. Знал он, как при помощи триног сложить себе постель, как при помощи деревянной палочки с сучками сделать подвес для котелка над костром, как в простых казалось было вещах увидеть интересное решение различных задач. Все это было отработано до автоматизма, все было привычным. Он сидел в кресле, грея руки у костра. Нодья помаленьку пыхала жаром. Дыма почти не было. Чурки быстро просохли. Рядом лежали еще 4 бревна, на смену тем, что прогорят. Два толстых, как первые и два потоньше. Такого костра должно было хватить на несколько часов.

За спиной висел гамак. Натянуть его пришлось между двумя дальними деревьями, вплотную к задней стенке укрытия. Стенка была холодной от дующего в нее ветра, но зато под тентом было достаточно места для работы. Ничего не мешалось под ногами, ничего не валялось.

Стало грустно. Тревожно. Защемило в груди. Солнце село недавно. Спать на удивление не хотелось. Заняться было нечем. Весь материал, снятый за день, он просмотрел и сбросил на жесткий диск. Запись с установки лагеря пошла туда же. Теперь на обеих камерах и квадрокоптере стояли чистые, пустые флешки. В гамаке от переносного аккумулятора заряжалась большая ручная камера. Маленькая «гоупро» лежала в кармане. Руки пекло жаром. Парень откинулся в кресле. Достал смартфон. Полчаса назад, когда все основные дела по установке лагеря были завершены, а пища съедена, он смог дозвониться до дома. После разговора с супругой и появилось это щемящее чувство в груди. Захотелось домой. Захотелось к ней. Домой. В тепло. Там, где уютно и ждут. Где нет этого ветра, где нет каждодневной борьбы, где есть голоса, звуки, запахи, где все родные рядом. Часы показывали 11 часов вечера. Нужно было ложиться спать, ведь утром ранний подъем. Нужно было, но не хотелось.

Сменив прогоревшее верхнее бревно на новое, а старое уложив за костром впритык к нижнему, убрав поддерживающие колья, парень отправился спать. Перед тем, как залезть в гамак, еще раз проверил надежность охранной системы из 4 ракетниц и привязанным к ним веревочкамт по периметру лагеря затем облегчился на какой-то не высокий куст с шипами. Погасил при помощи не большого пульта управления фонарь, висящий на одной из ножек деревянного кресла, проверил, как быстро он загорается, если нажать кнопку снова. Залез в гамак, застегнул спальник и повернулся на бок. Костер освещал его лицо. Глаза медленно закрывались, дыхание выравнивалось.

* * *

 

2 день. 50 километров.

7 часов утра. Не далеко от посёлочка Баян-Кол. Лагерь.

 

Проснулся парень задолго до будильника, не смотря на то, что ночью спал плохо. Урывками. Постоянно просыпался, прислушивался к звукам. Сперва было жарко, затем, когда  прогорело очередное бревно, стало холодать. Пришлось встать, подложить свежих бревен. Как попало, лишь бы лежали. Часы показывали 3 утра. Покрытая инеем трава вне зоны досягаемости языков жара от костра блестела в лунном освещении. Изо рта вырывался пар, тело окутывала ночная свежесть, стоило отойти подальше от костра. Под тентом стоял уверенный плюс.

Солнце начало постепенно освещать горизонт. Распелись утренние птицы. Николай пробудился от их щебета. Раз птицы поют, значит, рядом никого нет, подумал он, вспомнив старую присказку. Лишь бы не кричали… Вылезать из теплого спальника не хотелось. В гамаке было мягко и уютно. Однако мочевой настойчиво требовал освободить его, да и будильник в наручных часах сигнализировал о подъеме. Пришлось вставать, пришлось вылезать из царства уюта, тепла и комфорта в  прохладную, окружающую его лагерь реальность. Выбравшись, и облегчившись, он установил штатив и камеру перед гамаком, вновь залез в него и вновь выбрался. Лениво, пафосно. Что не говори, а фильм снимать было нужно. Снимать нужно было много, снимать нужно было правильно. Вчера он этого почти не делал из-за событий, обрушившихся на него с самого утра, но к вечеру вспомнил главную свою задачу. Вот и сейчас приходилось бегать вокруг костра, раздувая его, при этом постоянно менять планы и ракурсы, что жутко затягивало время. В конце концов, подумав, что материала уже достаточно, он сосредоточил на костре все свои силы. Дело пошло споро и через несколько минут огонь весело трещал, поедая сухие, заготовленные еще с вечера дровишки.

 

2 день. 50 километров.

8 часов утра. Не далеко от посёлочка Баян-Кол. Лагерь.

 

Через час лагерь был разобран. Костер затушен. Тенты, гамак и прочие вещи сложены и упакованы по своим местам. Парень перекусил макаронами с остатками вчерашней тушенки. Прокалил на огне банки и закопал в золе. Переодевшись в неопрен, надев спасжелет и проверив вещи первой необходимости, упаковав не большой обеденный перекус в карман жилета, парень прошептал слова благодарности месту, где ночевал и отправился на берег, где уже стоял собранный и готовый к новому дню каяк. Подтащив его к воде, спустив на воду нос, он залез на свое место, надел непромокаемый фартук и взял весло в руки. «Впереди новый день. Новое приключение» – проговорил он на камеру. Каяк мягко соскользнул с берега в воду. Стояла тишина. Солнце поднималось над горизонтом. Стало теплее.

Через час он прошел не большой посёлочек Баян-Кол, где игравшие на берегу ребятишки, приехавшие сюда с отцами долго махали ему рукой. Парень улыбался и махал в ответ, попеременно задерживая взгляд то на одной, то на другой лодке, находящихся на воде. Некоторын рыбаки махали ему тоже. Некоторые лишь угрюмо посматривали из под лобья. Баян-Кол он прошел без приключений.

Небо было затянуто мелкими перистыми облаками. Сегодня было заметно прохладнее, чем вчера, «Ну хотя бы не жарит» – пробормотал парень, монотонно работая веслами. Мимо пролетали островки. Так прошел еще один час.

Каяк вышел на широкое русло Енисея. Правый берег был высоким. Очень высоким. Фактически, это была скала, которая в такую воду выходила прямо из воды. Там, где река сталкивалась с неровными каменными наростами, вблизи скалы виднелось множество не больших водоворотов. Вода тут пенилась, была грязной от ряски, тины и мусора. Проходя рядом со скалой парень четко ощущал ту скорость, с которой он идет. На середине реки, где до берега далеко, она казалось не большой, но здесь, вблизи его каяк казалось летел стрелой, ну если не стрелой, то мчался со скоростью бегуна. Камень за камнем, выступ за выступом оставались позади.

– Здесь, на этой скале, –  начал парень читать текст на камеру, – Обитают причудливые местные звери, похожие на котов. Огромных, как наши Мейн-куны, пепельного цвета. Зовутся они Манулы. Я планировал остановиться и поискать их следы, побродить среди холмов, возможно даже удалось бы снять одного из них, так как численность на этой гряде их велика, но как вы помните из вчерашнего дня, мне нужно спешить. Вчерашние друзья могут ждать меня где-то на реке и мне нужно как можно быстрее выбраться к водохранилищу. – Парень перенес камеру в другую руку, подработал рулем, так как опасно приблизился к скале, – Жаль конечно, планы поменялись, но я знаю, что поменяются они еще ни раз. Всего смоделировать и предугадать нельзя. – Парень выключил камеру, отгреб от скалы. Снова включил. – Я прошел уже, – он посмотрел на навигатор, висящий на жилете, – 76 километров пути. – Он вздохнул. – Всего 76. Впереди еще очччень много всего интересного, и я на это надеюсь.

Он выключил камеру, убрал ее в отсек с квадрокоптером и смартфоном перед собой, закрыл лючок. Что-то двинулось на скале. Это парень заметил боковым взглядом. Что-то большое и серое. «Манул!?» Промелькнуло в голове. Он присмотрелся. На не большой, едва угадывающейся тропке стоял козел. Огромный, горный козел. С огромными, закрученным рогами. Он жевал куст, растущий прямо из скалы. Парень тут же снова открыл лучок. Вынул камеру, включил ее и навел объектив на зверя. Козел стоял, как стоял. Не шелохнулся. Только на мгновение замер, прекратив пережевывать листочки.

– Какая удача, – проговорил парень, борясь с раскачкой, и подруливая педалями. – Горный козел, надеюсь дикий. А не чей-то. Какой большой…

Немного поснимав на ручную камеру, он поднял в воздух квадрокоптер. Подвел его к животному. Козел замер, попятился. Тут же, без предупреждения поднялся на задние лапы и попытался дотянуться до жужжащего «нечто», однако не дотянулся. Дрон висел в полутора метрах от зверя. Опасно было подводить такой дорогой аппарат так близко к дикому зверю. Кадры вышли что надо. Козел еще пару раз вставал на задние лапы, демонстриуря свой не малый рост, а потом немыслимо развернувшись на узенькой тропинке, где и сам бы Николай побоялся это сделать, убежал, цокая копытами и создавая осыпь. Камни с шорохом катились в воду далеко за спиной парня.

– Красивые кадры какие, – прошептал он, наблюдая в экран смартфона. – Повезлооо…

Остаток дня ничего путного снять не удалось. Парень миновал еще один посёлочек, на этот раз на левом берегу и вышел на длинный, прямой участок реки, который делал изгиб вправо перед живописной горной грядой, своим очертанием походящим на корону.

– Священная гора Хайыракан, – проговорил Николай, держа гору в объективе своей камеры. – Священная гора как у Тувинских шаманов, так и Тувинских буддистов, – добавил он голосом, в котором слышались нотки почтения, уважения и таинственности…

Навигатор запищал, когда он проходил мимо горы. Завороженный размерами, красотой и ее величеством, он даже не сразу услышал настойчивый писк. Очнувшись, он отключил зуммер навигатора. Поискал глазами подходящий остров. Часы показывали уже седьмой час вечера. Нужно было вставать на ночлег. Руки и спина давали о себе знать ноющей усталостью. Пройдя еще пару сотен метров он остановился на не большом островке. Длинная песчаная коса, повторяющая изгиб реки. Плавный берег переходил в небольшую возвышенность на которой виднелись деревья. Обойдя остров справа, парень причалил почти в самом его конце. Берег был покрыт травой. Местами высокой, местами нет. Не такой приятный, как тот, на котором он ночевал вчера, но другой искать не было времени. Да и не таким он был уж и не пригодным. Главное что? Чтобы пару деревьев было, да дрова.

Лесочек оказался смешанным, метров 50 в ширину и с полкилометра в длину. Остановил свой выбор Николай на еловом участке. Он всегда питал трепетные чувства к таким местам, где пахнет бором, шишками, иголками и смолой.

Звон мотора приближающейся по реке лодки парень расслышал не сразу. Из за шума, производимого тащимым по подлеску каяком и налетевшим порывом ветра, звук этот стал для парня неожиданностью. Причем звук был не далеким. А близким. Через секунду он увидел и лодку. Тут же опустился на колено, а затем, рассмотрев и сидящих в ней людей вообще лег на грудь. Это были те самые «вчерашние друзья». Парень застонал в голос.

– Мать вашу! – Выругался он, наблюдая за лодкой. – Проперлись же…

Сердце заколотилось сильнее. В душе поднялся страх. Упирающийся в ладони обломок какого то корня больно колол ее, но парень это заметил не сразу. Пристально он следил за лодкой и троими людьми в ней. Двое из тех, что были вчера и еще один, вероятно из тех, кто остался на берегу. Лодка была другой. Алюминиевая, широкая, большая, с не большой каютой в носовой части, рулем и 4-мя креслами, старая, но все таки, не та, что была вчера. Такую не пропорешь ножом, на веслах одном быстро не оттолкать. В мощный монокуляр парень следил за сидящими в лодке. Кажется, они его не заметили. Лодка шла по основному руслу, с левой стороны берега, а причалил парень справой. Скорее всего они не могли его видеть, но перед островом был длинный участок, но с другой стороны, парень здесь уже минут 10 а лодка идет быстро, вон, уже на добрых 300-400 метров отошла за минуту, а может две? А может вечность? Николай вздохнул. От волнения он даже дыхание задержал, когда они проплывали рядом, да так и забыл снова начать дышать. Сердце бухало так, что казалось отдает в землю а та в воду и седоки в лодке вот-вот услышат этот грохот, обернутся, увидят его и тогда… А что тогда? Николай приподнялся. Злость разгорающаяся в душе стала выжигать страх. Ну и что тогда? Придут сюда на своей лодке? Не видели, не знают о нем. Ищут, это да. На воде ему с ними тягаться никак не получится, а на берегу… «Страшнее один опытный противник, чем толпа не опытных», вспомнились ему слова преподавателя Айкидо, куда парень записался по собственной воле, без ведома родителей, уставший от постоянных издевок в школе от сверстников.

– Ну придут они сюда – уже более уверенно проговорил он, поднимаясь с земли, – Сами придут, я их не звал… Придется бить, иначе видно не поймут…  Сплюнув, он отправился к месту стоянки. – Надо получше к ночевке подготовиться, – подумал он по пути.

 

2 день. 100 километров.

10 часов вечера. Не далеко от горы Хайырыкан.

Берег безымянного острова.

 

В эту ночь парень костер не разводил. Лодка с преследователями еще два раза проходила мимо него. Обратно против течения и снова по течению вниз. Если встали выше по течению, а это точно, иначе бы они повстречались ему по пути, значит, могу пройти еще раз, думал парень, сидя на песке в темноте, обернувшись спальником. Он приготовился к долгой бессонной ночи. Ждал он двух вариантов развития событий или подерется с этими местными здесь, на острове или тихонечко пересидит. Если будет драка, то он выдаст себя и тогда они вновь могут поймать его на реке где-то ниже по течению, вновь ему придется прятаться, ведь не убивать ему их по одному, словно Рембо из приготовленного и лежащего рядом с ним тактического арбалета, еще одной гордости парня. А так, если пересидеть, подумают, что потеряли и отстанут. Но вот отстанут ли, не встретится ли он все равно с ними завтра?

Так и сидел он, раздумывая, смотря то на черную воду, то в небо, где горели яркие, огромные звезды. Ветер обдувал его лицо, прибрежные волны с шелестом прокатывались по пляжу. Где то внизу по течению раздался далекий рев мотора. Он постепенно возрастал, и вскоре из-за поворота выскочила одинокая светящаяся точка – прожектор, установленный на носу лодки. Старой. Тяжелой. Алюминиевой. Парень резко встал. Спальник черным покрывалом скатился с его  плеч. В руке что-то блеснуло. Пора.

* * *

Не далеко от горы Хайырыкан.

Река Енисей.

Абрек чертыхался, но вел лодку вверх по течению. Усман и Айпал сидели молча. Первый придурковато ковырялся в носу. Второй зло стискивал в руках длинный шест с загнутым гвоздем. Русского не так давно видели в Баян-Коле. Он не мог далеко уйти. Скорее всего, спрятался на одном из островов. Братья третий час патриулировали реку, выискивая языки костра. Сейчас уже совсем стемнело и мимо костра проехать они никак не могли, если конечно гребаный русский не стал ночевать без него. Мало ли что опять придумал! Выехав из-за очередного поворота, лодка чуть не налетела на отмель, но Абрек вовремя повернул руль. Лодку мотнуло в сторону, мотор взревел, но не заглох.

– Нужно на берег идти, – проговорил на своем наречии Усман. – Не видать нигде, так на бревно налетим какое. Лодку жалко. Отец за нее головы оторвет.

– Знаю, – коротко рыкнул Абрэк, стукнул по рулю. Как бы ни был  глуп Усман, но тут сказал верно.

– Даже Усману понятно, – подшутил Айпал, – что ночью его не найдем.

Усман коротко ударил брата в плечо, Айпал ответил шутливым пинком. Внезапно, на черном пятне острова, что был чуть впереди и слева появился огонь. Лодка встала под таким углом, что стал заметен отблеск высокого, яркого и жаркого костра…

* * *

Не далеко от горы Хайырыкан.

Река Енисей. Берег безымянного острова.

 

Николай встал. В его руке что-то блеснуло. Раздался характерный звон и в руке его заплясал не большой огонек от зажигалки «Зиппо», подаренной братом перед отправлением. Парень запалил приготовленную тряпку, смоченную в спирте и швырнул ее на сложенный из сухих веток костер. Тот, пропитанный спиртом вспыхнул быстро, ровно, жарко, синим, потом зеленым, а затем и красным пламенем, взмывая высоко вверх. Кострище в человеческий рост быстро занялось. Искорка прожектора вильнула в сторону, мотор взвыл, борясь с боковым течением и пошла в обход острова.

Через минуту, ревя на холостых, лодка плавно ткнулась в песчаный берег прямо перед парнем, за чьей спиной словно огромное око жарко пылал костер. Из лодки на берег кто-то спрыгнул. Николай стоял ровно, держа в руках обточенную от веток жердь, склонив голову. Лицо его закрывал капюшон. Ветер развивал волосы под ним…


Глава 5.

«Примирение»

2 день. 100 километров.

23 часа вечера. Река Енисей.  Берег безымянного острова.

 

Тени от пылающего костра плясали на мокром песке. Одинокая фигура на его фоне казалась гротескной, античной. Покрытая капюшоном голова, широко расставленные ноги, руки разведены в боевой стойке с посохом. Легкий ветер трепал полы одежды. Впереди, за пределами круга света шумели волны. Где-то там только что ткнулась своим носом стальная посудина. Раздался тяжелый удар о песок. Кто-то спрыгнул. Шаги. Тихие, острожные, вкрадчивые. Тень. В казалось было сплошном черном пятне из реки, леса и темного неба над головой что-то шевельнулось. Человек. Он приближался медленно, тяжело, осторожно. Скрипнуло опущенное вводу весло. Волна гулко ударилась о стальной транец, подпихнув лодку. Металл еле слышно заскрипел на песчаных крупинках. Николай стоял неподвижно, всматривался в темноту. Пятно. Пятно тьмы двигалось к нему, тяжело дыша, сопя. Где еще двое? Не так давно их в лодке было трое. Хитрый ход? Спрыгнули на подходе и обходят теперь по бокам? Если так, то зарытые в песок растяжки из обычных ракетниц должны были предупредить. Идут за ним? Почему молчат?.. Пальцы сжимали древко отесанной добела жердины. 190 сантиметров, вес 3 килограмма. Идеальный для его комплекции смертоносный снаряд. На тренировках когда-то давно, подобным он когда-то разбивал кирпич, не с первого раза, но упорно и монотонно. Голова, она не кирпич, если по ней дать, то владельцу той самой головы обычно бывает больно.

Силуэт в темноте замер. Секунду постоял и двинулся вперед быстрее. Парень отвел руку для замаха, раскачивая тело, готовясь нанести контрудар, пресечь наступающего противника сильным ударом по ногам, свалить и готовиться к новой атаке. Ветер хлеснул по лицу, взволновал одежду.

– Николай, ты что ли? – Раздался во тьме старческий голос.

Парень замер, обескуражено смотря вперед. В круг света вошел дед Василий с большим мешком за спиной. – А я думаю, кто тут костры палит, – улыбаясь продолжил он, скинув чавкнувший рыбой о песок мешок.

– Дед Вася, – удивленно, не веря своим глазам выдавил парень, чуя, как по телу пошел адреналиновый мондраж, – Ты здесь каким боком?

Дед Вася хитро улыбнулся, прищурив свои раскосые глаза, снял шляпу. Скомкав ее худощавой рукой с узловатыми пальцами, отер ей лицо.

– Судьба, наверное, – проговорил он, не переставая улыбаться. – А ты, как посмотрю, гостей ждал. – Дед как будто только сейчас заметил сжимаемую руками парня палку. – Или дедушку побить вздумал?

– Ждал, – сглотнув проговорил Николай, ощущая непонятное волнение в теле. Кинул взгляд на темную воду. – Видел этих, которые вчера прицепились, – пояснил он, отведя руку с посохом чуть за спину. – Думал, они это вернулись.

– Ага, – дед поднял мешок и двинулся к костру, который уже не просто горел, а пылал, гудел. Сухие ветки и стволы принесенных течением деревьев, иссушенных на солнце, давали ровный свет и сильный жар. – Значит гостей бить надумал, – и тут же цокнул языком. – Сколько дров извел!

– Я это, – опустив голову глухо проговорил парень, следуя за дедом.

– Да видно, что это!.. – дед вытянул руки к огню. – Все бы вам молодежи драться, – ворчливо проговорил он, согреваясь у огня. – Все бы вам силой меряться, как петухи базарные, перья распушите и кто громче, кто сильнее, кто задиристее… Нету в вас мира никакого!

– Да как нету, то?! – возразил Николай. – Я ж предлагал им разойтись, не доставать меня, они ж первые начали… – глухой удар прервал речь парня. Неизвестно каким образом в руках деда оказалась деревянная ложка, которой он с неуловимой быстротой стукнул парня по лбу. У того аж искры из глаза посыпались.

– Э! – вырвалось у Николая, вместе с накатывающими слезами. Удар деревянной ложки о череп казалось был слышен на другой стороне острова.

– Нету я сказал! – прервал его дед Василий. – Поговорить надо сперва всегда, выяснить проблему, так сказать, – продолжил он, как ни в чем не бывало, копаясь в карманах, доставая спички и самодельные попиросы. – Все бы вам драться, все бы вам молодым во вражде жить! На одной земле живем, а вы…

Николай растирал лоб. Вид ворчливого старика, не вяжущегося с его дневным видом немного выбил парня из колеи. Утром он казался парню веселым и добрым, а сейчас каким-то другим, словно был постоянно чем-то не довольным. Дед наконец-то подкурил самокрутку от выкатившейся из костра головни и сунул ложку за голенище сапога.

– Ну давай ждать друзей твоих, разговоры говорить будем. – Дед прислушался. – Уот, кажется и они легки на помине.

Где-то из-за поворота, ниже по течению стал слышен вой приближающейся лодки. Николай напрягся, вновь сжал посох.

– Ты это, дед, – глухо проговорил он. – Не лезь, если что, сам говоришь, люди другие сейчас, молодежь старых не уважают… – он развернулся и пошел к берегу. Остановился и кинул через плечо, не оборачиваясь: – И особо тут не расхаживай, я растяжек наставил…

Дед вздохнул.

– Я и говорю, – нету миру в вас!..

– Толку быть мирным но мертвым?.. – пробормотал парень, настраиваясь на драку, считая в голове до десяти, входя в особый боевой раж.

Лодка взвыла, еще приблизилась. Снова взвыла, изменила курс, шла также, почти как и дед Василий. Еще на подходе из нее послышался свист, вой и улюлюкание.

– Рюський, – крикнули с лодки, – А воть и ми!

Не успела еще лодка остановиться, а с нее вводу спрыгнули двое. Поднимая волны и брызги, высоко задирая ноги они рванули к пляжу. Рулевой поспешил за ними, когда судно встало на песке. Одним могучим прыжком с носа лодки он перемахнул добрых два метра, опередив своих друзей.

Абрэк с рыком бросился к ненавистному ему русскому. Он уже предвкушал как его кулак с хрустом врежется ему в челюсть, как повалит соперника и будет бить, пока не устанет. Будет топтать, пинать, ломать, кидать этого гада по всему пляжу. Будет бить руками, ногами, всем, что попадется под руку. За все он сейчас ему ответит, за все, Абрэку, сыну Аббы!

* * *

Первым бежал самый здоровый из трех парней. Николай приготовился встречать. Первый удар он нацелил в горло противнику. Таких амбалов бить куда то еще, особенно когда они в таком раше попросту бесполезно. За ним бежали еще двое, поэтому в долгую схватку вступать тоже было опасно. Чуть приподняв конец посоха, парень ждал, когда противник приблизится. Пять метров. Здоровяк бежал как паровоз, тяжело дыша. Четыре метра. Свет костра осветил перекошенное яростью лицо. Три метра. Противник взревел, поднимая и сжимая кулаки. Николай рывком приподнял посох до уровня своей головы, параллельно земле, сделал быстрый шаг в сторону, начал распрямлять руки, целя палку точно под подбородок противнику.

– А-ну, сто-ять, – вдруг тихо, и как то задорно проговорил оказавшийся рядом дед Вася.

Первым среагировал Николай. Дед встал почти на одну линию между ним и несущимся на него разъяренным буйволом. Глаза буйвола, надо бы сказать, поползли на лоб от удивления. Он резко затормозил, поднимая клубы пыли и песка. Встал как вкопанный с изумлением на лице. Двое других тоже остановились. Николай опустил жердь. Прямо в лоб здоровяку уперлось дуло допотопного, видавшего вида немецкого Люггера.

– Стоооо-ять, сказал, – также задорно проговорил дед, щурясь и улыбаясь.

– Дед, ты чего, – начал Николай, но не договорил, удар деревянной ложкой прямо в тоже самое место, куда и несколько минут назад болезненно прервал его речь. – Ну деееед, – проговорил он, растирая лоб, утирая брызнувшую из глаза слезу.

* * *

Абрэк стоял неподвижно. Холодный ствол пистолета упирался ему прямо над переносицей. Он растерялся. С толку его сбил неряшливый и комичный вид не высокого, пожилого дедка, который вырос словно из под земли. Одним неуловимым движением он прервал русского, ударив ему выхваченной из-за сапога ложкой. Это почему-то рассмешило Абрэка. Он оскалился, заулыбался.

– Уйди, дед, а то… – начал он но осекся. Прервал его глухой стук дерева о кость. Даже не сразу тот осознал, что боль, образовавшаяся где-то за глазами, внутри головы как-то связана с этим звуком.

Удар вышел могучим. Звук удара был куда громче того, что странный и бесстрашный дед, имеющий в кармане, как оказалось, пистолет, охаживал только что Николая. Здоровяк пошатнулся, скосил глаза на свой лоб и схватился обеими руками за на глазах набухающую шишку. Двое его подельников ринулись на деда, но тут же замерли, при виде направленного на них пистолета.

– Зааа, мно-й, – отрывисто, словно команду в армии, проговорил дед через мгновение и посвистывая, отправился к костру.  Русский и местный переглянулись. Никто не решался начать драку.

– Еще раз ложкой отделать вас? – Не останавливаясь спросил дед Василий.

Парни, понурив голову, косясь друг на друга поплелись за стариком.

Первым деда узнал как не странно, Усман. Дед Вася, знаменитый дед Вася, или Васька-разбойник! Много историй ходило про молодость этого старика. Держал он в страхе с малых лет сперва улицу, затем район, а потом и окрестные деревни. Был первым в любой драке, в любой заварушке. Воровал коней, грабил заезжих, угонял лодки и машины. Выручку от продажи, Васька-разбойник в последствии раздавал семьям, кто как говорится, жил за чертой бедности. Были это времена глухие, черные и темные. Мало кому было интересно из высоких чиновников только-только почуявших власть при распаде Советского союза до какого то там мелкого проказника. Длилось это долго. До тех пор, пока не повстречал Васька-разбойник, уважаемый всеми по разными причинам, пока однажды не зашел как говорится, в чужой дом. На беду в доме этом квартировали местные вояки из пограничной части, возводимой уже не первый год. Ну и как оказалось, древнего Люггера против солдатского ПМ не хватило. Подстрелили тогда Ваську, но сбежал он огородами. Подельников посадили. Искали его долго, по горячим, а потом и холодным следам, но так и не нашли. Местного Робин Гуда спрятала в сарае местная бабка, которой Васька частенько помогал деньгами, мясом или загонял провинившихся молодых членов большой уже к тому времени банды в огород, заставляя отрабатывать провинность. На беду или на удачу, но на выходные к бабке приехала ее внучка из города, учащаяся там на фельдшера. Она то под понуканиями бабки и под страхом порки в случае если расскажет кому и зашила ногу Ваське, а в последствии и ухаживала. Долго сидел в сарае Васька. Долго ухаживала за ним Иринка. Постепенно Ванька-разбойник и Иринка разговорились и даже сдружились. А когда парень окреп, то и уехали вместе в город. Там тайно и поженились. С тех пор Ваську разбойника никто не знал. Был Васька-разбойник, стал Василием Айхановичем. Выучился в местной туристической школе на проводника и вместе с женой стал осваивать и узнавать родной край, к делам своим прошлым больше никогда не возвращаясь.

До сих пор практически любой местный житель знает Василия Айхановича, а слышал о нем наверное каждый жить республики. Уважаемым стал он человеком. Не любил вспоминать прошлое, до Иринки, но любил вспоминать то, что было после его с ним знакомства.

* * *

Костер, некогда высокий и жаркий осыпался. Дед Вася поправил головшеки, разложив их так, чтобы они быстро не прогорели, но при этом давали много света и жара. Жарил нанизанную на ивовые прутья рыбу. Рядом запекались караси, вывалянные в глине. Парни сидели рядом. Абрэк, насупившийся, с налившейся на лбу шишкой и братья с одной стороны костра, Николай, с почти такой же шишкой с другой.

– Ну-у-у-у-у, так как, – перевернув прутики проговорил дед. – В который раз спрашиваю, мир будет между вами? Все уже все сказали? – Парни молчали…

 

* * *

 

3 день. 100 километров.

4 часа утра. Река Енисей.  Берег безымянного острова.

 

Первые солнечные лучи окрасили небо нежно-синим цветом, переходящим в бледно белый от востока до запада, на котором виднелась белая полоска от пролетающего в недосягаемой выси самолета. Капельки росы покрывали траву. Над водой стелился туман. Костер давно догорел и лишь в самой его сердцевине еще пыхали жаром угли. Дед Василий и Абрек с братьями уехали глубоко за полночь. Они долго разговаривали, спорили, ругались, но в итоге братья сошлись на том, что прав был старый мудрый дед, когда говорил, что нет в них миру никакого. Руки жать не стали при расставании, но и о дальнейшей погоне Николай больше не думал. Поверил. Он сидел закутавшись в теплый спальник на расстеленном на песке куске полиэтилена, подложив раскладной пупырчатый коврик, чтобы сырой и остывающий песок не вытаивал из него тепло. Спал он мало, проснулся от щебетания каких-то птиц, что начали резвиться на противоположном берегу, гоняясь над берегом и рекой друг за другом. На углях стояла кружка, вода в ней уже закипела и парень с неохотой потянулся чтобы передвинуть ее на край костра. Холод, точнее сказать свежесть тот час же пробралась по руке под непробиваемую защиту спальника в образовавшейся бреше. Парень поежился. Из-за недосыпа казалось, что на улице настоящая зима. Тело ныло, не успев отдохнуть, мысли путались, мышцы не хотели работать. Добавив и размешав в воде кофе, он сделал первый глоток. Напиток приятно обжог губы. В нос ударил крепкий аромат. С наслаждением сделав несколько мелких глотков, он улыбнулся. Стер рукой капельки росы с бороды, зажмурился.

– Хорошшшшшоо, – проговорил он еле слышно, словно это был шорох осенних листьев. – И тихо. – добавил он и устремил взгляд куда-то за горизонт.

Посидев так несколько секунд, он резко скинул спальник и оставив кружку на песок, потянулся к видеокамере. Очередной кусочек его фильма был отснят. Пересмотрев полученный материал, он, сбрасывая с себя последние остатки сна принялся за приготовление завтрака. Не легкая работа снимать то, что делаешь, да так, что бы это еще и кому-то понравилось приучила его делать все быстро и четко. На съемку фильма уходило очень много времени и поэтому приходилось все время спешить, порой даже в ущерб самому походу. Он еще помнил, но уже смутно, словно обрывки сна, те моменты, те дни, когда ходил в походы просто так, для себя. Любовался горизонтом, берегами, горами и степями, небом и тучами, корявыми деревьями и тем, как на ветру колышется степной ковыль. Сейчас все иначе. Сейчас он смотрел на все это через прицел видеокамеры. В погоне за красивым кадром он стал упускать те моменты единения с природой, которые ощущал душой раньше. Так постепенно любимое дело превратилось в работу. Нет, он конечно же и сейчас видел все те же корявые деревья и как колышутся поля, как туман, повинуясь потокам ветра игриво перетекает из одной фигуры в другую, но сейчас он смотрел на все это иначе… Перед этим походом он часто устраивал прогулки без камеры. Надеялся на то, что снова получит то единение, те ощущения но выходило все наоборот. Глаз машинально отмечал интересные ракурсы, необычные моменты, красивые места. И совсем не давно он понял, что те чудеснее моменты никуда не пропали. Они здесь, окружают его, в каждом изгибе реки, в каждом лучике солнца, пробивающегося сквозь лесную паутину, в каждом скрипе старого корявого дерева. Но теперь он может не только увидеть их сам, но и показать другим. Теперь у него это стало получаться…

Наскоро сделав себе завтрак и перекусив, парень занялся сбором. Тенты, промокшие два дня назад до сих про не удалось просушить. Николай разложил их на не большом каменном участке, для проветривания. «Нужно было при удобном случае растянуть их на деревьях, а то так и до плесени не долго», подумал он, осматривая ткань. Современная синтетическая ткань была надежно защищена от подобных ситуаций, и для того, чтобы она заплесневела нужно было постараться, но  путешественник решил перестраховаться. Его тенты к тому же были отлично прорезинены и не поддавались сильному намоканию, но просушка была не лишней, тем более что время пока позволяло, до рассвета было часа два. Впереди его ждал скучный участок реки с большими разливами и отмелями, островками и болотцами, да к тому же практически без течения. Эта часть реки уже фактически будет являться водохранилищем, которое в такую воду наполнялось быстрее, но после зимней «спячки» еще не поднялось до нужного уровня.

По плану именно сегодня он должен был добраться до водохранилища и выйти на его простор, пройти примерно четверти его длинны, но это лишь по плану. Так как жил Николай на  примерно таком же водохранилище, просто ниже по течению Енисея, то он знал, каким коварным оно может быть. Может несколько дней стоять спокойная погода с полным штилем, а потом резко задуть ветер, поднять волны и превратиться в шторм. Могло утром встретить зеркальной гладью, а могло и метровыми волнами, причем к обеду поменяться на полную противоположность, а могло остаться до самого вечера. Одним словом, непредсказуемо. Парень надеялся идти вдоль правого берега, не очень от него отдаляясь, дабы не терять силы на борьбу с прибрежной волной но и не отдаляться, чтобы не бороться с волнами, созданными самим водохранилищем или ветром, ну и чтобы в случае плохой погоды вовремя причалить.

Собирался он тщательно. Вещи упаковал во все имеющиеся гермомешки, утрамбовал их как можно плотнее в грузовых отсеках, снаружи остался лишь аварийный рюкзак, съемочная сумка, да сумка с быстросборным комплектом для лагеря из тентов, веревок и карабинов на носу каяка, перекрывая собой крышку грузового лючка, для большей герметизации.

Время пролетело незаметно. Солнце едва, самым краешком показалось из-за гор на горизонте, а парень уже был готов отправиться в путь. Проверил карты, закрепленные в непромокаемом планшете на левой руке, поправил часы на правой, включил и проверил навигатор, повесил на грудь на жилет. Несколько раз помахал веслом в руках, разминаясь. Пора отправляться в путь. Усевшись в каяк и натянув на люк неопреновый фартук, он повернулся и включил стоящую за его спиной на штативе камеру.

– Ну вот, друзья, – начал он вещать в пол оборота, – Настал третий день моего путешествия. На часах почти 6 утра и я отправляюсь в путь. Сегодня меня ждет Саянское водохранилище, до которого я планирую добраться уже к обеду. Я тут внимательно рассмотрел карты и выяснилось, что здесь не далеко имеется паромная переправа. Я никогда еще не видел в своей жизни парома. Думаю, как и мне, вам тоже будет интересно посмотреть на это. Ну, в путь!..

Парень отвернулся от камеры, и несколькими толчками тела скатил лодку с берега в воду. Медленно и не спеша он заработал веслами. Как обычно, 60 гребков в минуту, в такт сердцу и дыханию.

Паромная переправа показалась за двумя поворотами реки. В такой ранний час она наверное еще не работала, возможно ходила вообще, по наполняемости, и людей, машин или иных средств передвижений на берегу не наблюдалось. Старый прогулочный корабль, с поставленной на понтоны платформой мирно стоял на приколе у левого берега. Парень подошел ближе. Из рубки показалась голова мужичка. Николай помахал ему рукой, к голове добавилась рука, которая тоже помахала ему. Не задерживаясь, дрейфуя мимо, парень сделал несколько кадров и один пролет квадрокоптером. Капитан судна с интересом наблюдал за его действиями и даже сфотографировал на мобильный телефон, но этим все и закончилось. Река неспешно унесла желтый сигарообразный каяк дальше.

К обеду небо стало затягиваться пеленой, перешедшей в серую хмарь. Подул встречный ветерок. До водохранилища оставалось не более 3 километров. Николай уже ощущал холодный влажный ветер на своем лице.

Постепенно рукава реки стали более широкими, островки более низкими. Справа выросла сперва гора, а затем и скала, уходящая еще куда то  правее, делая изгиб у горизонта. Еще час и путешественник вышел к водохранилищу.

Обширный серо-черный водный массив. Левый берег был более пологим, песчаным, правый же более скалистым. Немного поразмыслив, Николай все же отправился в путь правым берегом.

Небо темнело. Ветер усиливался. Не большие волны, еще на входе в водохранилище становились крупнее, но еще не дотягивали до таких, в которые бы нужно было сходить на берег. Впереди на горизонте виднелась чернеющая туча.

– Еще час, два и придется сходить на берег, – проговорил парень в камеру, и перевел объектив на горизонт. – Не повезло с погодой,  к сожалению сегодня, километров 10 еще не хватает по плану, но за оставшееся время постараюсь пройти как можно больше.

Дождь начался через полчаса. Когда первые капли забарабанили по пластику, Николай уже шел к берегу. Он как раз присмотрел отличный лесочек не далек от берега, довольно пологого, чтобы можно было пристать и тащить по нему каяк. Когда нос судна ткнулся в берег, волны были уже приличными и выбираясь из каяка парень изрядно промок от набегающих волн. Кое-как оттащил лодку к лесочку и занялся установкой тентов. На поднявшемся ветру это было не просто. То один, то другой край полотнища постоянно норовил запутаться в мелком кустарнике, сбежать из под привязываемой веревки. Постепенно ветер превратился уже в бурю. Небо почернело, с него лила сплошная стена дождя, волны грохотали словно идущий паровоз. Кое как закрепив тент под острым углом к ветру, парень устало повалился на подстеленный коврик. С волос, лица и рук стекали ручейки воды.

– Вот тебе и погодка, – проговорил он доставая и включая камеру. – Поднялся сильный ветер с ливнем, – начал он перекрикивать ветер, – О дальнейшем пути сегодня не может идти и речи. Пережду под навесом, который еле-еле поставил, а когда ветер стихнет не много, натяну нормальное укрытие. – Обратив на вырывающийся изо рта пар, он с удивлением добавил – Похолодало знатно, видите, даже пар идет…

Холодало действительно быстро. Мокрый неопреновый костюм не защищал от ветра, а лишь наоборот, холодил кожу. Недосып и усталость тоже не добавляли настроения. Кое как стянув костюм, уделав его весь в песке парень натянул плотные штаны и накинул куртку. На штанах и на самой куртке было очень много карманов, за которые он и любил этот комплект, а еще за то, что он абсолютно не пропускал воду и имел теплую сменную подкладку. Одевшись, он начал постепенно согреваться. Губы и пальцы рук приобрели нормальный цвет.

Ветер все не стихал. Он трепал плохо закрепленный тент, который едва-едва защищал сидящего под ним человека. Повернувшись спиной к ветру, держа одной рукой оторвавшийся угол, парень пытался переждать непогоду. Распустив резинку капюшона он накрылся с головой. Снаружи грохотали волны, шумели деревья, лил дождь, но постепенно парень успокаивался. Теплое дыхание и темнота быстро убаюкали его. Он абстрагировался от окружающего мира, приняв его как данность и задремал.

Ему что-то снилось. А может и нет. По крайней мере, когда проснулся от падения ему казалось, что что-то снилось. Уснул он сидя и в какой-то момент тело не смогло держать вертикальное состояние. Открыв глаза, парень слегка удивился. Ветер стих. Из ревущего урагана он превратился в легкий бриз. Шум волн тоже отступил. Весь лесок, в котором укрылся человек был покрыл ровным слоем снега. Белым было все. От песка до деревьев. Снега было не много, ровно столько, сколько бывает в это время года, но та белезна и контраст жаркого дня в первые минуты даже озадачили парня. А не сон ли это? Достав камеру он начал снимать. Снег был сырым, тяжелым. Тент под ним изрядно провис, но выдержал. На крыше его укрытия скопилась наверное пара сантиметров. Водохранилище было по прежнему черным. Не большие волны монотонно бились о берег. Такой же белый, как и скалы, деревья и песок.

Немного походив туда-сюда, парень принял решение сегодня уже никуда не отправляться. Снег, вероятно, растает еще к утру и можно будет спокойно отправиться в путь, да и острой необходимости спешить куда-то – не было. Завтра по плану должна была быть дневка, которые он планировал делать каждые 4-5 дней, так что при необходимости, не достающее расстояние можно было пройти завтра, да и в самой дневке пока нужды не было. Парень планировал проводить их с целью починить снаряжение, передохнуть, размяться и помыться, но особо не устав в начале пути, разумно предположил, что пока без них вполне можно обойтись, только вот в такие дни, когда погода не позволит двигаться вперед можно пережидать ее в уютном гамаке.

Перевесив тенты, установив гамак и собрав дров на костер, парень развесил промокший костюм над огнем, приготовил ужин. Закинув пару таблеток витаминов, о которых он благополучно забыл с самого дня старта из-за приключившейся истории с Абреком и его братьями, он достал из нагрудного кармана подаренный дедом Васей варган. Играть на нем парень не умел, но в теории знал, как это делается. Горящий костер, темное небо над головой, белый снег под ногами и спокойствие в лесу располагали к такой музыке.  Усевшись поудобнее на коврике, Николай начал играть. Ритм и музыка рождались сами. Скорее даже были простым набором звуков рвущейся струны. Со временем звуки стали складываться в подобие музыки, Николай даже пытался при помощи губ и языка модулировать звуки, выходило скверно, но ему ведь не на сцене выступать. Он играет для себя, просто потому что ему этого хочется. Так прошел почти час.

Солнце, скрытое тучами видимо добралось до горизонта, судя по тому, что стало смеркаться. Снег в лесу частично растаял, как парень и предполагал. Такой снег не мог на долго задержаться. Подбросив еще дров в костер, Николай отправился спать. Удобно устроившись в гамаке, завернувшись в теплый спальник, он достал телефон. Сети не было. Отыскав в галерее фотографии, сделанные накануне перед отъездом, он принялся их рассматривать. Хотелось домой. Хотелось к супруге, к обычным делам. Он был к этому готов. Заранее заученная фраза помогала отогнать от себя подобные мысли. «Скоро привыкнешь. Ты должен пройти. Никто ведь не умер, скоро встретитесь…» После того, как он несколько раз проговорил эту и другие фразы, настроение немного улучшилось. Не первый раз от хандры и меланхолии его спасает этот прием. Все, что нужно, это заготовить для себя поддерживающие, мотивирующие слова, и дальше все пойдет как нужно.

 

***

 

4 день. 130 километров.

8 часов утра. Саянское водохранилище.

 

Спал он долго. Просыпался лишь однажды, отлежав себе руку. Проснулся полным сил. Солнце уже во всю светило, на половину выбравшись из за горизонта, но в лес к Николаю еще не заглядывало, освещало только противоположный берег. Сегодня парень решил двигаться дальше, не вставая на дневку. К вечеру он должен добраться до входа в ущелье, преодолев огромные водные просторы Саянского водохранилища. Там, дальше, Енисей зажат меж скалистыми берегами, поросшими вековой тайгой. Этот участок являлся одним из самых опасных на его пути. Медведи и волки, кабаны и лоси блуждали по нему в поисках пищи. Больше всего парня пугали истории о том, что встретить хозяина тайги в этих краях – как увидеть кошку летом на улице. Скорее НЕ встретить – большая удача. Идти в этом районе нужно будет аккуратно и быстро. Николай планировал остановиться на ночлег до входа в ущелье, чтобы утром собрать снаряжение, подходящее под ту местность, что будет окружать его на всем пути до Саяно-Шушенской ГЭС.

День прошел в труде. Постоянный, пусть не сильный, но даже более вредный диагональный ветерок создавал досадные помехи на пути. Приходилось пользоваться рулем, из-за которого скорость передвижения заметно упала. Небо после прошедшей бури на протяжении всего дня было затянуто грязно-белой мутью. Капельки воды срывались с гребней не больших волн, с разрезаемой узким, высоким носом каяка водной глади, с весел и заливали лицо. Николай то и дело стирал солоноватые брызги промокшей перчаткой. Камеру или квадрокоптер сегодня он не доставал. Боялся намочить. Аппаратуре и так досталось вчерашним ливнем, холодом и постоянной сыростью. Утром при попытке записать не большой текст, в камере намертво заклинило стабилизацию и блок линз начал бешено ударяться о внутренние стенки, издавая треск. Он быстро отключил камеру и убрал в шерстяную тряпицу, нагретую на не большом костерке. Отогревшись, камера начала работать но через какое то время самопроизвольно отключилась. Дальнейшие попытки включить камеру не увенчались удачей. Достав провод, подключив камеру к пауэрбанку, он перезагрузил таким образом батарейку и камера ожила. Волнение отступило. Как то не учитывал он то, что техника, работая в постоянной влажности может легко выйти из строя. На водохранилище сырость ощущалась всем телом. Парень надел поверх неопренового костюма плотную прорезиненную куртку для каякинга. Драйсъют задержал тепло от тела и не дал сырости и воде проникнуть к телу, создавая парниковый эффект из за мокрого неопрена, согревая тело.

Постепенно над горизонтом стали расти скалы. Горно-степной пейзаж заметно изменился. Голые степи стали обрастать лесом, холмы, тянувшиеся левым берегом стали выше, круче, кое-где стали просматриваться оголенные камни, скалы. В душе путешественника стало зарождаться волнение. Просыпался легкий страх. Наверное слишком большое внимание он отводил этому участку. Километр за километром он продвигался вперед.

Когда солнце окрасилось в предзакатный оранжевый цвет, Николай добрался до конца водохранилища. Здесь оно резко сужалось, загоняемое в ущелье меж высоченными горами, со скалистыми берегами, уходящими прямо в воду. Узкая, 500-метровая полоска реки уходила дальше на север, делала поворот на запад и терялась из вида. Здесь начинался один из самых опасных участков пути. Первые пару дней найти место для стоянки не составит особого труда – здесь еще можно отыскать и покатые длинные, чуть ли не пляжные берега и каменистые косы, и островки, а далее, сжимаемый скалами с обоих берегов, Енисей прорезал себе такой путь, что отыскать более-менее достаточный для ночлега распадок между горами, подходящий прямо к воде, а не где то над головой, в десятке метров, будет очень сложно. В этом вопросе парень очень надеялся на свой технологичный квадрокоптер. Высылая его вперед, Николай надеялся искать удобные места для ночлега за несколько часов до заката, и пока не представлял, что будет делать если таких не сможет отыскать. Как вариант, можно было ночевать в каяке, благо он достаточно устойчив, нужно было лишь привязать его к скале, дабы течение не унесло его куда-нибудь. Но подобный способ был очень опасен. Не ловкое движение во сне, разыгравшийся ветер, или волны под скалой могли легко перевернуть лодку и все вещи, вместе с человеком могли оказаться в ледяной воде посреди темноты. О таком думать не хотелось, и парень гнал такие мысли прочь. Он сможет отыскать нормальное место для ночевки, и точка.

На очередной ночлег он встал в не большой бухточке на правом берегу, как раз перед входом в ущелье. Не большая петля воды, отходящая от водохранилища меж высокими скалами сперва не внушала доверия, так как была с крутыми скальными берегами, поросшими чахлым, но неудобным для продвижения подлеском. Берег в этом месте возвышался над водой в десятке метров, а угол подъема составлял практически 90 градусов. Подняв дрона в воздух, Николай решил осмотреть всю бухту и обнаружил, что за не большим древесным затором, в самом ее конце имеется довольно пологий берег, усыпанный мелкими камушками, похожими даже больше на крупный песок красноватого цвета. Узкая полоска берега в десяток шагов отделяла воду от небольшого перелеска, в сотню метров, сразу за которым начинался подъем между двумя холмами. Судя по густой растительности, вода с двух холмов в этом месте собиралась в ручеек и бежала вниз. Ночевать в таком месте в сезон, когда через день над головой грохочет гром, сверкает молния и льет нескончаемый поток воды, было довольно опасно, а ну как смоет весь лагерь посреди ночи. Но другого места для ночевки поблизости видно не было.

Провозившись с завалом почти пол часа и наконец то пропилив не большой ручной пилой себе щель мед кронами двух упавших деревьев, зацепившихся за берега корнями, парень добрался до пологого берега. Он весь был испещрен мелкими ручейками, более похожих на следы от тающих сосулек где то выше по склону. Мелкие камушки при ближайшем рассмотрении оказались каменным наносом, покрывающими глинистый берег. Безусловно, принятый за песчаный, удобный для ночлега берег на деле оказался дном сухого сейчас ручья. Солнце садилось, нужно было решать: оставаться здесь и рисковать быть смытым ночью внезапным потоком или отправляться дальше, в надежде отыскать какое-то более удачное место. Солнце уже давно скрылось за скалой ущелья, но еще не село за горизонт. Однако еще какой то час и станет совсем темно. Побродив по берегу вправо и влево по высокой траве, парень принял решение ночевать чуть в стороне. Не далеко, справа от ручья он отыскал два подходящих дерева, стоящих на небольшой полке, рядом с 2-метровым обрывом, ведущем к бухте. Деревья стояли достаточно далеко от края и в целом место было не плохим. Трава здесь была не очень густая и к тому времени, когда он перетаскал все вещи и привел по воде каяк, затянув веревкой прямо по обрыву, она изрядно примялась.

Намучавшись с подъемом тяжеленного каяка, вытирая испарину со лба, чувствуя, как промок от пота целиком, Николай занялся установкой гамака и тента над ним. Когда все вещи в безопасности и находятся рядом, можно было уже и передохнуть. Соорудив жиденький костерок меж тремя большими камнями, он бросил в огонь две банки, с кашей и тушенкой. Запечатанные банки быстро вздулись, разогревая внутри себя пищу. Каких то пару минут и когда парень проткнул первую из них, то вместе с шипением горячего воздуха, вырвался приятный мясной аромат, от которого еще больше засосало под ложечкой а в животе словно медведь проснулся и начал реветь. Быстро и сытно перекусив, путешественник подкинул несколько найденных в не большом лесочке поваленных сушин, предварительно распилив их на не большие брусочки. Толстые корявые ветки отлично подошли для этого. Рубить или пилить толстенные стволы, после изнуряющего дня не хотелось. Ночной костер делать было не нужно, потому парень ограничился лишь тем, что костер будет давать немного света и тепла.

Стемнело быстро. Гамак уже был полностью готов для сна. Установив в чаще несколько веревочных растяжек из ракетниц, парень отправился спать. Как только теплый, толстый спальник окутал его, а тело приняло анотамически удобное положение благодаря гамаку, парень погрузился в сон. Гамак слегка покачивался от движений, внизу плескалась вода, а где то в вышине играя кронами деревьев, шумел ветер. Тент монотонно вздымался и опускался на редких слабых порывах ветра. На лагерь медленно опустилась ночь.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *